Риверхилл

Когда же Майло свернул на родную улицу, в грудь молотом ударил страх.

«Пропавшие» жители скопились вокруг его дома. Накрапывал дождь, но никто и не думал от него прятаться.

— Что вы делаете!.. Нет, нет!

Это кричала Элейн, связанная, грубо ведомая к телеге, как ведьма на казнь. Она скалилась, вырывалась диким зверем, но её сдерживали два брата-дровосека, высокие и крепкие мужчины, и ни какие грубые слова с её уст не заставили их дрогнуть.

Народ торжествовал, разбрасывался проклятиями, давился безумным счастьем, плюясь и вскидывая руки к небесам.

Сам мэр Риверхилла, сэр Уолтер, руководил процессом. Среди наслаждавшися зрелищем Майло выловил старого пекаря Борина и кузнеца Гоуэна.

— Кто посмел? — развернул он обоих за плечи. — Что происходит?!

— Так мы ж тебя выручаем! — воскликнул Гоуэн. — Околдовала она тебя совсем, доктор!

— Она посланница Дьявола! Ей не место в нашем благом городе!..

Насильно вручив корзину Гоуэну, Майло растолкал их и нырнул в ликующую толпу. Её тошнотворная радость встала комком в горле, свет переливался яростью, отгоняя от себя её язвительные чувства.

Пробиваясь сквозь людские массы, Майло едва добрался до телеги, пока сэр Уолтер зачитывал обвинительную речь:

—...Элейн Блейкторн, властью, данной мне Богом и королём, я изгоняю Вас из славного города Риверхилла за подозрения в чёрном колдовстве и пособничестве с Сатаной!..

—Остановитесь! Остановите это безумие!

—Майло! — задёргалась Элейн взъерошенной птахой. — Майло, спаси меня!

—Элейн! — он бросился наперерез мужчинам, пленивших её, но его быстро перехватили Матиус и Хелиас, старшие сыновья кузнеца, взявшись из ниоткуда.

— Дураки, пустите меня! Вы не понимаете!

— Скажи спасибо, что её не судили, — проговорил на ухо Матиус. — Сразу бы на смерть пошла.

— Вы за это ответите! Вы пожалеете!.. Майло! Я вернусь к тебе!

...сразу бы разорвали, если б не изгнали...

И его чугунным грузом утопили в толпе, перекрывающую крик. И тогда, тщетно протирая камни сапогами, Майло обнаружил другое знакомое лицо.

Отец Яков.

В первых рядах обезумевших зрителей. Стойкий как скала. На расстоянии он благословил Элейн крестным знамением и что-то прошептал неслышно.

Её швырнули на телегу, переполненную гнилой соломой, и извозчик хлестнул по лошадям.

— Отец! Молитесь за меня!.. За Майло!

Телега скрылась, сминая комья грязи, и дождь разошёлся в полную силу, дав новый повод горожанам убедиться в своей несправедливой правоте. Вот, видите ли, её колдовство, она наслала ледяной плач на город.