Риверхилл

— Коли инцидент исчерпан, не позволите ли вы миссис Блейкторн остаться в Риверхилле ради нашего дражайшего доктора?

Майло, успокаивая, гладил Элейн по волосам, и вместе с ней успокаивался и внутренний свет, переливаясь в сердце.

Сэр Уолтер насупился, но утвердительно кивнул:

— Так и быть. Воля Ваша, отец. И воля Ваша, доктор Майло, — добавил он с желчью.

—Спасибо, сэр, — пролепетала Элейн. — Спасибо, отец.

—Учтите тогда... Вы оба, — погрозил пальцем сэр Уолтер, указав на Майло и следом на отца Якова, — На вашей совести.

—Непременно, — ответил Майло.

И, отпустив Элейн, он встал перед спрятанными вывесками и резко сдёрнул с них покров.

Попросив горожан подождать после ухода мэра, Майло пригласил внутрь отца Якова и проводил Элейн наверх. В ожидании, когда Элейн приведёт себя в должный вид, он пропустил свет через плечи отца, обнаружив, что часть болезненной тьмы задела и его. Ничего, её было легко выдернуть. С другими будет сложнее.

Поблагодарив за обряд, отец собирался уходить, когда спустилась Элейн в свежем бледно-голубом платье.

— Так, значит, вот, в чём была твоя исповедь, Элейн, — сказал Майло. — Ты всё предвидела.

Элейн улыбнулась, заплетая в косу сальные волосы.

—Почти. Не знаю, чем и благодарить отца Якова, он меня так выручил. Я и не думала, что он согласится помочь.

— Отец Яков — чистейшая душа. Он помогает абсолютно каждому, кто нуждается в поддержке. В конечном счёте, перед Богом все равны.

—Господь помогает всем страждущим, а я проводник Его воли, — согласился отец, не скрывая смущения, что подрумянело ему щёки.

— Давным-давно я показал ей старую хижину ниже по реке. Мы договорились, что после изгнания она поселиться там, а я или же отец Израил будем ночью приносить еду и сообщать последние новости. Потому я и привёл её обратно, как услышал, что ты перестал принимать людей. Я как знал, что это из-за Элейн.

Майло кивнул. Конечно, из-за неё.

— Мне очень жаль, что мы втянули в это Вас.

— О, дитя мое, — отец Яков похлопал Майло по щеке, как в детстве.

— Не тревожься на сей счёт. У нас иные тревоги.

Так и есть. Отвлекаться более не было права.

Город. Десятки людей, ждущих искупления. И облепившая их хворь, разъедающая свет.

Пора браться за работу. Незамедлительно.

Тем не менее, промедление стоило ему слишком дорого.

Как он её упустил... Что за болезнь такая? Как сумела она поразить людей столь быстро?

Время играло не в пользу Майло. Он принимал горожан одного за другим, днём и ночью, без сна и отдыха.