Риверхилл

Они сверкали внутри, в её убежище, в тёмном небе век.

— Вы так слушали меня, внемлели любому слову... — заговорила она, заметив, как лениво и нехотя она выводила фразы с языка. — Никого я так не интересовала, как Вас. Никто не воспринимал меня всерьёз.

Майло так и держал её руку, прижимая тыльную сторону ладони к шершавой щеке.

— Люди по большей части пусты, Элейн. А пусты они от незнания жизни и её бесконечных чудес, как светлых, так и тёмных. Если бы ни долг, считайте, главного доктора города... я бы отправился странствовать.

— И что потом? — улыбнулась она.

—Потом... — Майло умолк, и пальцы его напряглись. — Что потом... — понизил он голос, нерешительно опустив голову. — Потом я бы вернулся в Риверхилл и изобрёл лекарство от всех болезней. Совершенное, быстрое, безболезненное, от всего и для каждого.

—Лекарство от смерти?

— Да, — Майло выпрямился, прижав затылок к камню. — Источник душевного света. Оно не обязательно даровать бессмертие.

Эликсир Жизни...

Элейн почти улыбнулась в попытке представить, как бы он выглядел, из чего состоял — как вдруг её грудь сдавило. Знакомая до омерзения, вязкая боль, растекающаяся сверху вниз. Пугающие образы болезней, огня и смерти вбивали в неё кол за колом.

Человеческая плоть, раскрывающаяся кровавым бутоном, выпуская кости и тьму...

Золотая вспышка, и Майло уже над ней, заслоняя собой небо, сжимая обе её руки в кулаках.

Он тоже в крови, на лице раны и гниль, из него тоже льётся дымчатая тьма...

Но не сейчас. Кожа его ладоней слабо мерцала, пока он прижимал их к её груди. Далёкие голоса, неразборчиво шепчущие в уши, подавлялись голосом Майло, тянущим её назад в реальность. Боль лениво отступала, признав неравного противника. Но Майло не прекращал ритуал, его космический свет бережно омывал незримые раны.

Всё пройдёт, пройдёт, совсем скоро, уже сейчас...

С помощью Майло она села на краю плиты, а затем и вовсе спрыгнула.

Мы ещё не раз придём сюда, мы будем лежать на этих камнях, любоваться ночью...

И затем он усадил её под той же плитой, стоило ей споткнуться. Он сказал ещё что-то, но она не вслушивалась. Только ночь имела значение. Только тепло, околдовавшее её. Только свет.

Его губы теплы и нежны как свежеиспечённый хлеб, их хотелось расцеловать до крови, ах, исчезнуть бы в этом моменте...

Элейн быстро замотала головой.