Бегство

— Отвали от него, ты, шкаф на ножках. — процедил он.— Дюпри, в самом деле, чего ты прицепился к пацану? — раздался чей-то голос. — Сдохнешь ты, что ли, без его сапог?Обступившие их люди загудели — часть, кажется, поддерживала старшего, другие заступались за Уве.— Заткнись! — прорычал хмырь. Он поднялся на ноги и яростно сверлил Уве взглядом. — Сапоги хорошие, нету у него права их носить! Я сам видел, у него за ужином тарелку с едой отобрали, а он и не пикнул. Да такие, как он, вообще должны у отхожего места спать!— Охолони, Дюпри.

— сказал, выйдя вперед, чернокожий парень. — Еду у него я взял. Спросил разрешения, он позволил. А сказал бы «нет», я бы к ней и не притронулся. По-хорошему тебе говорю, не лезь к новенькому. И амбала своего отзови, а то мы поможем.Тот побелел от гнева, снова выругался, плюнул на пол и, знаком приказав Жилю следовать за собой, заковылял прочь.Внутри у него будто развязался туго затянутый узел. Остатки сил окончательно покинули тело вместе с облегченным выдохом. Уве хотел было поблагодарить вступившихся за него, но глаза закрылись сами собой, и он уснул еще до того, как его голова опустилась на жесткий соломенный матрас.Огненные блики танцевали на бревенчатых стенах; под пальцами Уве ощутил мягкую шкуру — медвежью, наверное, или волчью. Отверстие в крыше было закрыто, и маленький полутемный дом Амитолы наполняли поднимающиеся из костра белые клубы дыма, что пах травами.Ритуал дарования тайного имени. Этот сон Уве видел очень редко. Смотри в огонь, сказал ему бабка. Дыши глубоко и ни о чем не думай. Постарайся запомнить все, что произойдет.Уве так и делал. Голова слегка кружилась, его клонило в сон, но он сидел, не отводя глаз от пляшущих рыжих язычков и терпеливо ждал. Потрескивание сгорающих в пламени листьев и трав. Искорки, поднимающиеся над костром и тающие в темноте. Искорки. Искорки...Он поднял глаза и увидел силуэт, сидящий напротив. Ноги скрещены, спина прямая, руки лежат на коленях. Лицо пряталось в тени. «Ты кто?» — подумал Уве. Он хотел произнести это вслух, но слова почему-то не желали складываться вместе.Костер вдруг вспыхнул ярче, языки пламени взлетели почти к самой крыше, и в их свете он сумел рассмотреть незнакомца. Мягкие мокасины, брюки и рубашка из бизоньей кожи, длинные волосы, перехваченные ремешком. На смуглом лице вокруг глаз — отпечатки ладоней, нанесенные черной и белой краской, а само лицо...«Я — это ты,» — пришел безмолвный ответ.