Бегство

Мышцы ныли от усталости, в ушах стоял приглушенный шум голосов, в нос бил тяжелый запах грязи и немытых тел. Перед полуприкрытыми веками проходили чьи-то тени, длинные и черные в тусклом свете масляных ламп. Уве закрыл глаза, а когда вновь открыл их (часа через два, показалось ему), Доминика не было, а напротив него стоял какой-то щуплый тип с черными сальными волосами, что висели сосульками и закрывали лицо и что-то сердито втолковывал ему.Мальчик с трудом разлепил губы:— Ч-что?— «Ш-што»? — передразнил тот кронландский выговор Уве.

— Я говорю, поднимай свой тощий зад. Чего расселся? Там, в углу, метла. Хватай ее и начинай подметать барак. Я тебя назначаю дежурным.Кажется, Уве узнал его. Тот самый хмырь, что лопатой сгребал битый камень и ссыпал его через решетку. Прежде, чем он успел ответить, кто-то вмешался:— Дюпри, отстань от пацана. Дай ему в себя прийти хоть немного. А дежурит сегодня вообще Габен.— Не, раз старший сказал, пусть идет и подметает, — возразил другой голос — Вы же, понаехавшие, любите у нас работу отбирать. Вот пусть поработает.— Заткнись, Габен!— Заткнитесь оба! — обозлился Дюпри — Был Габен, а теперь я его назначаю. Я старший по бараку. И вообще... и вообще, пусть сапоги снимает. Слышишь, новенький! Отдавай сапоги!Уве потряс головой. Сознание немного прояснилось, и он увидел, что вокруг койки толпятся люди, а этот Дюпри маячит перед глазами, строит рожи, нетерпеливо щелкает пальцами.

— Ну, шевелись!Уве разозлился. Ну что за бесов день! Вначале из-за Доминика с его дурацкой привычкой вляпываться в неприятности на ровном месте они оказались на улице, потом полдня под палящим солнцем шатались по городу, еще полдня надрывались, дробя камни, а теперь еще это! Да чтоб тебя!— Отстань от меня, Дюпри, — сказал он.

— Прошу по-хорошему. Просто отстань.Тот грязно выругался и схватил Уве за ногу, пытаясь стащить сапог. С следующую секунду пинок в лицо швырнул его на дощатый пол.— Я же сказал — отстань.— Жиль! — завопил Дюпри.Расталкивая остальных, к нему шагнул невысокий, но крепко сбитый мужик со шрамом через все лицо. — Чего? — густым басом поинтересовался он.— Что «чего»? Этот ублюдок меня ударил!— Так... э... вломить ему пару раз?— Нет, добудь ему одеяло, уложи спать и спой колыбельную! — завизжал Дюпри, прижимая руку к пунцовому от гнева и боли лицу. — Да, вломи ему, пожалуйста!Жиль пожал плечами и шагнул было к Уве, но тут, заслоняя товарища, перед ним вырос Доминик. Его шатало от усталости, но кулаки были сжаты крепко.