Бегство

Здоровяк отвел их в пристройку во дворе, где среди жары и непрестанного грохота человек двадцать в грязной, покрытой пылью одежде дробили молотами камни. Двое или трое на секунду отвлеклись от своего занятия и хмуро взглянули на вошедших, остальные, как заведенные, продолжали поднимать и опускать свои орудия. Надзиратель, что сидел в углу, сунул по молоту в руки Уве и Доминику и мотнул головой в сторону ближайшей кучи камней — приступайте.И началось. Жара, грохот, стекающий по лицу, шее и спине пот. Ноющая боль в не привыкших к такому напряжению мышцах.

Удар. Удар. Удар. Минутная передышка, когда подходил какой-то тощий хмырь с лопатой, сгребал осколки раздробленных камней и ссыпал их в забранное решеткой отверстие в стене. Тогда можно было глотнуть мутной теплой воды из бочки, а потом снова — бей, старайся не выпустить молот из рук, не промазать по камню, который двоился в слезящихся от стоящей в воздухе пыли глазах, не упасть, не отключиться...Уве даже не помнил, как снова оказался в главном здании, сидя за длинным столом и невидящими глазами глядя на стоящую перед ним оловянную миску. Бобы. Какие-то разваренные зеленые стручки. Крохотные кусочки мяса. Наверное, надо взять ложку и поесть, но усталость такая сильная, что полностью заглушила собой голод. А ложка тяжелая, ее и не удержать в дрожащей руке. Ну его. Доминику, бедняге, еще хуже, он должно быть еще не отошел от той гадости, которой его вчера опоили... Нужно повернуть голову и посмотреть, как он там.Доминик, внезапно, был в несколько лучшей форме, чем он сам — даже вяло ковырял ложкой еду. Поймав взгляд товарища, одними губами спросил: «Ну, ты как?»Кто-то ткнул Уве в бок. Сидящий по другую сторону от него чернокожий парень жестом указал на тарелку Уве, потом поднял на него вопросительный взгляд — есть будешь? Он отрицательно мотнул головой. Парень нерешительно потянул тарелку к себе, снова взглянул на Уве, будто прося разрешения. Тот кивнул. Попытался было вздремнуть, опустив голову на сложенные на столе руки, но его тут же вернул к реальности окрик надзирателя, что стоял у дверей: «новенький, не спать!». Остаток времени Уве провел, стараясь не заснуть и не свалиться со скамьи. Потом кто-то похлопал его по плечу, мальчик поднялся вместе со всеми, куда-то пошел, будто отключившись на ходу; снова пришел в себя в бараке, уставленном двухэтажными койками. Он сидел на одной из них, рядом вроде бы присел Доминик, тормошил его и о чем-то спрашивал. Уве не отвечал.