Бегство

— Извини, — снова сказал он. — Я, наверное, не такой сильный, как ты.

— Это ты-то не сильный? Да с чего ты...

— Я просто хочу поскорее заработать эти треклятые деньги, сесть на корабль и вернуться домой. Не ввязываясь ни в какие неприятности, ни с кем не дерясь. Я... просто хочу домой.

И, прежде чем Доминик успел ответить, он улегся лицом к стене и затих.

Через неделю, когда они вернулись, Доминик был даже немного рад. Под конец пребывания в карцере он уже физически стал ощущать, как давят стены, ему надоела кромешная тьма, да и спать на каменном полу было удовольствием ниже среднего — после него даже соломенный матрас в бараке казался удобным и мягким.

На всякий случай он настоял, чтобы Уве перебрался на верхнюю полку — так, если на него снова попытаются напасть ночью, это было бы невозможно сделать, не разбудив Доминика, — но с Дюпри, похоже, хватило прошлого раза. Теперь он ограничивался злобным ворчанием в их адрес, да постоянно назначал товарищей дежурными, так что теперь каждый вечер им приходилось еще и подметать пол.

О том, почему Дюпри и его подручного со шрамом на лице не наказали, он узнал от Ноэля, того самого темнокожего парня, которому Уве в первый день уступил свой ужин.

— Откупился, конечно, — пожал плечами он. — Деньги-то есть. Дюпри же обычный вор, здесь от тюрьмы прячется. Договорился с начальством, заплатил, сколько нужно, его и главным по бараку сделали, и работой не нагружают. Еще для дружка своего поблажки выбил.

Разговор происходил в воскресенье, единственный день недели, когда обитателей дома трудолюбия Сен-Пьера не загружали работой и позволяли свободно общаться.

Доминик, воспользовавшись этим, успел перезнакомиться с половиной людей, что делили с ними барак (и по ходу дела выяснил, что тут существовали две партии, недолюбливавшие друг друга — коренные шарлианцы и «понаехавшие». «Понаехавшими» местные считали не только приезжих из колоний, но даже их детей и внуков, что родились на острове), и, обойдя весь двор, вернулся к Уве, что сидел у стены центрального здания и тихо разговаривал с Ноэлем.

— Вам повезло, — улыбаясь во весь рот, заметил чернокожий. — Карцер и неделя на воде и хлебе это, конечно, не праздник, но я так понял, ребята, что вы хотите заработать денег и убраться отсюда, так что в вашем случае лучше такое наказание, чем штраф. Платят тут — кот наплакал, но месячного заработка, наверное, хватит, чтобы вас взяли на борт какого-нибудь корабля.