Бегство

Это страшное преступление. Один из главных наказов Создавшего Миры — отнявший у другого тело, будет проклят вместе со своими близкими и всем своим народом. Грози проклятие мне одному, я бы в тот же день спас свою подругу, но что толку, если оно падет и на нее?

— Рет несколько проникал в большой дом, — добавила Брижет. — Пытался сам открыть шкатулку, но не смог. Многие из нас пытались, но... металл, понимаешь? Против него мы бессильны.

Она подняла руки, и Уве увидел старые следы от ожогов на ее ладонях.

— Рет не велел никого пускать, — раздался снаружи голос привратника, почему-то робкий, чуть ли не заикающийся.

— Меня он примет, — женский голос, вкрадчивый и негромкий. — Брось, Леква, ты же знаешь, что я могу входить к нему, когда захочу.

Предводитель духов окаменел в своем кресле.

— Это она, — еле слышно, сквозь зубы проговорил он. — Спрячьтесь. Быстро.

Не успел Уве опомниться, как Брижет обогнула стол, схватила его за плечо и увлекла за собой, вглубь шатра. Краем глаза он заметил, как Бвон, пятясь задом, вываливается наружу, а секундой спустя очутился в маленькой темной комнатке, которую отделяла от обеденной залы лишь тонкая занавесь.

— У тебя гости, Рет? — грудной женский голос раздавался совсем близко.

— Бвон, Брижет и Айзана вернулись раньше обычного. Я дал им немного отдохнуть и отправил обратно к людям.

— Именно сегодня, после того, как ты покромсал того осла? Неблагоразумно. Все твои должны патрулировать поселок до вечера.

— Я отправил их обратно, — спокойно повторил дух.

— И ты зря беспокоишься. Люди боятся тебя. Ничего не случится.

— Надеюсь, — промурлыкала Мерседес. Уве осторожно взглянул в щель. Женщина стояла у входа в шатер, темная тень в черном платье и тюрбане, только глаза, мертвые и пустые, блестели белизной, как две жемчужины. — В любом случае...

Она скользнула было к одному из кресел в конце стола, но внезапный рык духа заставил ее остановиться.

— Это ее место. Не смей.

— Как скажешь, — пожала плечами Мерседес. Уве вначале не понял, откуда исходит голос — губы женщины, да и все лицо, оставались неподвижными, как маска.

Она уселась в кресло рядом, и тогда он разглядел ее руки. Одна была обычной — смуглая и изящная, с тонким золотым браслетом на запястье. Вторая, покрытая пятнистой чешуей, оканчивалась головой змеи.

— Думаю, он не выживет, — сказала змея, покачиваясь над столом. — Ты перестарался, выпустил ему слишком много крови.

— Я нанес столько же ударов, сколько и ты, — возразил Рет.