Символы власти: Распад

Присутствовали, видимо, для пущей внушительности.

В череде бесед до открытия заседания Балдрон намеревался-таки добраться до главы Дэлсавара, но танец-погоня по залу поставил графа лицом к лицу с самим Корундом, один на один без посторонних, чего, похоже, Цаворта и добивался.

- Милорд, рад видеть вас. Я надеялся, что кто-то из вашей семьи успеет прибыть, хотя рассчитывал, что это будет генерал Алмазан, может быть. Я его давний поклонник, - обращение «лорд» водилось только у жителей Вольных просторов. Подчеркнутое благодушие, с которым держался этот человек, вызвало у Балдрона с трудом подавляемую кислую мину.

«Только Алмазану делать нечего, как разводить с тобой беседы».

- Сожалею, граф Цаворта, что разочаровал вас.

Корунд криво усмехнулся:

- Как вы знаете, король лишил меня титула и владений за мой маленький бунт, так что я теперь не граф. Но полагаю, возможно, это к лучшему, что здесь именно вы. Надеюсь, вы будете менее предвзяты на мой счет, поскольку никакого прямого вреда от меня не претерпели.

«Чего вы добиваетесь?» - хотелось спросить графу, и в этот момент секретарь заседания объявил о готовности начинать встречу. Участники, прервав беседу на полуслове, стали рассаживаться. Балдрон постарался отделаться от послевкусия беспардонности, но все время непроизвольно возвращался к фигуре на противоположной стороне.

Первое время беседа шла как и было задумано, пока Корунд молчал, и это вселяло надежду. Но затем, когда Цаворта начал работать на публику, граф поймал себя на мысли, что они уже не сами идут, а их ведут.

И тут Балдрон всерьез заволновался. Лидер мятежников умел работать словами, вывернуть мысль так, что она теряла первоначальный смысл. Выводил собеседника на опровержение своих же собственных слов.

О чем говорил он сам? Да ни о чем. Похоже, его тактика скорее состояла в том, чтобы заставить противную сторону усомниться в самих себе. Смущение и непонимание – вот, что испытывал граф, пока слушал выступление Цаворты, и глянул на свое окружение.

Многие чувствовали то же и переглядывались. Балдрон рвано мотнул головой. Раздражение копилось в нем, он чувствовал, что идет в ловушку. Нужно было собраться, остановиться и все обдумать. Умелая и быстрая беседа, игра, в ней все было не так. В груди у графа зудело. Запутанный, от злости Балдрон терял собственные связные мысли, ему приходилось работать на опровержение чужих.

Ложь? Ощущение какой-то неправильности заставляло снова и снова осмысливать сказанное.