Великий хиропрактик: начало.

Стоило мне только застегнуть брюки, как ко мне врывается какое-то чудо в виде молоденького санитара и заместо должной уборки со всей дури вшпандоривает мне в правое запястье что-то нестерпимо болючее и оставляет конус Лаера в вене.

- Можете гнуть руку, - бросает напоследок это жестокое нечто и испуганно убегает.

Минут двадцать ношусь как ошпаренный. Больно, страшно, да и кисть вконец онемела. Сделав еще два круга по своему убогому уединению, подбегаю к первой попавшейся медсестре и умоляю освободить меня от пугающей иглы, на что получаю лишь насмешливое: «Да ладно тебе, носи!».

Поправив стремительно отпавшую челюсть, слышу от другой медсестры: «Да гни ты руку, гни!». Преодолев первый страх, пробую выполнить требуемое.

- Не рискуй, хозяин! - верезжит сгибаемое запястье.

Испуганно шарахаюсь в сторону, пребольно ударяясь затылком о стену. Под заливистый смех бездушных медсестер обиженно бреду восвояси. Видимо, давешние клистирные завистники меня крепко сглазили.

Правая рука у меня хоть и не шибко рабочая, однако приятнее пребывать, все ж таки, при двух руках и вообще, как я теперича смычок держать буду при немелой руке-то? С горькой тоской вспоминаю о скрипке, преданно ожидающей меня дома.

Стоило мне кое-как свыкнуться с потерей своей виртуозной скрипичной игры, как является Беспардонная Лярва с явной целью опробовать в разы облегченную ей работу, однако заместо взвывающей правой руки, снова шпыряет в нестерпимо зудящий синяк, безжалостно дорывая вену левого запястья. Толи старая привычка брала вверх над ее недалеким разумом, толи агрессия зашкаливала, как бы то ни было, на мой тактичный вопрос: «А для чего тогда это?», Беспардонная Лярва озадаченно покосилась на выставленный у ней перед носом конус Лаера, затем сердито посмотрела на меня.

- Не твое дело! - фыркнула она с полным пренебрежением.

Гениальная завуалированность своей оплошности! И главное, не подкопаешься ведь! Усилием мысли возвращаю на место отпавшую челюсть и парализованный на обе руки усаживаюсь на пол жалеть себя разнесчастного.

Крайне утомленный саможалением, отворачиваю заплаканный взор от вздувшегося запяться и кое-как пытаюсь закурить недвижимыми пальцами. Так и не сумевши зажечь спичку, остервенело выплевываю успокаивающую сигаретку и погружаюсь в злобные раздумья. В это время заявляется очередная медсестра.

- Вам швы обрабатывать надо? - интересуется она у меня, держа высоко над головой зажим с намотанной на конце коричневой ватой.

- Да нет, - улыбчиво отвечаю ей я.