Великий хиропрактик: начало.

От этой мерзопакостной дряни мой желудок остервенело полыхал адским пламенем, взвывая о пощаде, однако профессор Берекли всякий раз пропускал мимо ушей наши совместные с желудком просьбы заменить назначенную мне жгучую белладонну на какое-либо более щадящее средство, желательно, с добавлением меда и, еще желательнее, на травяной отварчик, а ежели что, спирт я могу и в отдельности принять, коль того требуется, например, в виде обезболивающей опиумной настойки.

К моим всевопрошающим просьбам профессор Берекли был сух, он вообще на дух не переносил, когда его врачебные предписания оспаривались своевольными больными, и лишь требовал от меня все больше и больше увеличивать дозу убийственной белладонны, однако даже лошадиные дозы того чудо-средства совершенно не помогали, и я решил пойти супротив воли своего всезнающего наставника и своевольно отменил назначенное мне лекарство, перестав его просто принимать, но при всем при том заверительно уверяя профессора Берекли, что продолжаю четко по времени и в строго назначенных пропорциях.

Пособирав кой какую информацию об этом чудо-лекарстве, кое являлось, на самом деле, медленным ядом, я прознал, что по веяниям нынешней моды многие рисковые барышни закапывают белладонну в глаза, от чего зрачки их сильно расширяются, придавая взгляду особый чарующий блеск. Я существо нерасточительное, и посему повременил выбрасывать сие убиенное зелье, а поддавшись жажде примера рисковых барышень, в порядке смелого эксперимента решил попробовать белладонну по прямому назначению.

Эффект превзошел все мои ожидания!

Впервые увидев обворожительный зеркальный блеск в моих неимоверно расширенных зрачках, профессор Берекли испуганно шарахнулся от меня в сторону и зачем-то перекрестился, хотя до этого момента был чистой воды атеист. Придя в себя, он категорически запретил мне лечиться белладонной, мгновенно заменив ее на ртутные таблетки.

Однако даже те, более ядовитые, не помогли решить проблем с моим упрямым желудком, который ни в какую не желал вести себя спокойно в присутствии моего доброго наставника, настойчиво требуя бежать со всех ног от этого надменного источника бессердечной жестокости.

И вот однажды меня скрутило так, что от нестерпимой рези я не то, что напрочь забыл внешний облик требуемых к подаче инструментиков, но и собственное имя, а упреки в адрес тупого осла не оказали никакого приободряющего эффектика.