Странствие духа

Никогда он себя не жалел, заранее не оплакивал, а тут невесть откуда уныние накатило… Э, да ведь это дыхание Нижнего мира! Хоть Гарпани и небожитель, а близость владений Харги и для него даром не проходит. Ползёт из вонючих стылых пещер отчаяние, заплетает понемногу и разум, и волю. А ты не слушай, сонинг. Делай что собрался делать, а назад не оглядывайся и на будущее не загадывай.

Вот оно откуда тянет. Могучий выворотень лежит, задрав корни, а под корнями не просто яма — вход туда, в стылые Нижние земли.

Ну и запах оттуда несётся! Гарпани снял лыжи, велел псу:

— Сиди тут! Со мной тебе нельзя, назад не вернёшься.

Укрыл лохматого друга тёплой накидкой, перехватил поудобнее копьё и полез под торчащие корни в глубь земли.

Там, куда достигали, падая в яму, лучи неяркого зимнего солнышка, место было самое что ни есть обычное — ни за что не скажешь, что другой мир. А уже через пару шагов открывались странные земли: свет тут был, да какой-то серый, неведомо что его даёт, растения вроде растут, но не поймёшь, какие — то ли деревья, то ли огромные хвощи… Разные существа мелькают меж деревьев, но уж это точно не звери — мелкая нечисть да чудища побольше, иным тут и взяться неоткуда.

И всюду — запах тления, гнили, мёртвой плоти. На то он и Нижний мир!

Как же не попасть на зуб здешним неприветливым обитателям? Может, надо поскорее позвать Харги? Гарпани вынул заготовленный кусок оленины, положил на камень:

— Хозяин Нижней земли, владыка Харги, сначала привет тебе, потом почтительный разговор!

Деревья-хвощи заволновались, затрепетали; кто-то мелкий побежал по земле, зазмеились цепочки следов на пепельной пыли.

Кто-то захрустел в зарослях — видно, учуял мясо и попёр напролом полакомиться… Гарпани схватил копьё, тревожно оглянулся: даже не думайте подходить!

И вдруг всё затихло — как вымерло. И выросла из теней прямо перед Гарпани неохватная громада — пепельно-серая медведица. Глаза мерцают красным, мех — будто клочья тумана, страх глядеть! Гарпани дрогнул — что скрывать, да отступать-то некуда, сам пришёл, сам позвал.

Только это ведь не Харги — никогда он обличья иных существ не принимает, вечно сам собой является.

— Сначала привет тебе, сын Творца Сэвэки, потом разговор, — молвила медведица. Будто ветер прошумел — и жутко, и тоскливо. — Я Синильгэ, жена великого духа Авлана, защитника шилкинских людей.

Гарпани пошатнулся, опёрся о копьё. Грудь сдавило, в мыслях никак не укладывалась этакая жуть.