Странствие духа

Видно, ему больше крови досталось…

Из тех захваченных женщин вокараев была Эяна, жена шамана Катаная. Говорят, когда Катанай в первый раз пошёл к ней ночью, она избила его деревянным ковшом и вытолкала на улицу. Но шаман был терпелив и удачлив на охоте. Задарил, приручил... Два катанаевых сына — уже баягиры. А вот если снова война с материнском родом — пойдут сражаться или?..

Шилкинские баягиры собрались на родовой совет. Кто нарушил границы охотничьих земель — тот растоптал обычай, может, даже обрёк на голод хозяев земли.

Люди здесь живут охотой, другого пропитания нет. Разбежится дичь — вымрут охотники. Потому шилкинские баягиры и читинские вокараи, когда не воевали, друг к другу ходили только в гости и только летом, когда нет охоты.

Авлан тоже пришёл на совет, но пока мужчины совещались, не тратил время зря — побежал кругами от стоянок Геванчи и соседей, разыскивая: нет ли иных чужаков на земле баягиров? И нашёл!

Мелкий дух Нижнего мира — болотное чудо — шарился там и сям в распадках, где ставили ловушки на пушного зверя и боровую птицу.

Сами по себе духи снизу по земле людей не ходят — а этому чего понадобилось? Авлан окликнул его, как положено:

— Тёмный дух, сначала прими привет, потом будет разговор!

Но незваный гость не ответил, а припустил наутёк. Авлан погнался было — а тот шасть в Нижний мир, провалился сквозь землю. Бурундук побежал дальше — и у переката, где охотники-баягиры часто подкарауливают лосей, опять увидел нижнего духа. Но тут уж окликать не стал: прыгая по верхушкам деревьев, подкрался осторожно — и сверху бросился прямо на него!

Беспалый коротыш на культяпистых лапках запищал в когтях бурундука: хоть и не хищный он, а кусается да царапает больно! Авлан придушил добычу, прижал всем маленьким весом:

— Хотел было «привет» тебе сказать, да ты ведь скроешься, хотел поздороваться — да ты ведь улизнёшь! А ну-ка говори, что тебе здесь надо? Кто прислал, чего хотел?

— Ишо чаво! — проскрипел пленник.

— Не боюся я тебя, мыша зубатая, ыть, ыть!

— Меня не боишься? — ласково пропел Авлан.

— А старшего брата моего, медведя, тоже не боишься? Давай-ка я позову его, пусть на тебя поглядит!

— Нинада! А-а, нинада! — забился под ним пришлый дух. — Чаво ты хошь, мыша зубатая?

— Кто тебя послал?

— Большой шаман послал, большой Урэн!

— Зачем послал?

Нижний дух замолчал, но Авлан видел — не потому, что запирается: такие, как он, не очень умны, вот и подбирает слова из тех немногих, что запомнил.