Троя-2. Война

3

Теперь Брисеида ждала чего угодно, но не одинокой ночи. Не того, что Ахилл на жаркое ложе фиванской пленницы попросту не явится. Просто уйдет после своих вопросов — куда-то. К другим пленницам? Пить с воинами?

Где он провел ночь, бывшая Алкеста узнала уже наутро. В пьяной беседе с Одиссеем Итакийским.

Выспросила, когда расторопная служанка принесла Брисеиде воды – умыться. Вместе с новым хитоном. Простым и удобным. Любовницам дарят не такие. Даже будущим.

Пьяный ахейский лагерь просыпается с похмельем. А пленницы – в слезах и синяках.

Все, кроме нее самой.

Смуглянка-служанка прячет глаза. Кем ты была прежде, рабыня? Нет, не царевной, конечно. Но не исключено, что дочерью знатного эвпатрида… вроде Клита. А теперь прислуживаешь дочери селянина. И боишься не угодить. Потому что невесть как повернется судьба Брисеиды, а вот с самой смуглянкой уже всё ясно.

Только гордиться нечем. Как бы самой не загреметь еще ниже. Туда, откуда поднял даже не Ээтион – его милосердная дочь Андромаха.

Рабынь-наложниц у Ахилла нет.

И не было и прежде. Вроде как даже за все годы войны. Это Брисеида вытянула из девчонки исподволь. Научилась развязывать языки за эти годы. И даже сдержала удивление. Да что там – изумление.

Вот так раз!

А как же… А вот так!

И даже эта смуглая рабыня — не его самого, а царевича Патрокла Менетида.

Именно Брисеиде повезло, так повезло. Как бы и в самом деле ни нарваться в будущем на жернова. Именно туда отправляются рабыни, не нужные господам в качестве утехи.

А в военном лагере они отправляются и куда похуже.

А ведь по слухам (слухи тоже разболтала служаночка) у себя на родине Ахилл переспал с царевной Деидамией и всеми ее подругами. Или девицы просто приврали? Как же, могучий герой! Лестно ведь.

Ранили его, что ли, в каком-нибудь бою... не туда? Как раз какая-нибудь несостоявшаяся рабыня — в очередном взятом с бою городе?

Раньше ведь царевич Ахилл еще и враждовал с самим царем царей Агамемноном. Из-за красавицы-царевны Ифигении. То ли дочери микенского «царя царей», то ли падчерицы, но точно в родстве с Еленой Спартанской.

Тоже вранье?

Но даже если и так – остается еще, как юный мирмидонец смотрел на саму Брисеиду. Там, над телом Ээтиона. Уж здесь-то она ошибиться не могла. Женщина все-таки... и опытная, чего греха таить? Так на нее даже Клит с Геленом не пялились.

Так в чём же дело? Но не у служанки же спрашивать дальше. Этак и до самого царевича Ахилла расспросы дойдут. А его лучше не злить. Рановато. Повод не тот.