Трагедия трагика

Но вместо могучего воина, разящего молниями своих врагов, пред Грацианом предстал лишь его бледный образ, скрюченный, похожий на корягу старик, с хилыми руками и густой седой бородой. Его жена выглядела еще более удручающе – съежившаяся, растерявшая всю свою красоту, она теперь походила на живой полупрозрачный труп. И все, кого он видел следом, были богами. Все выглядели жалкими, ослабшими, истлевшими, похожими на ничтожные двойники самих себя.

Он пытался слушать их разговоры, но ничего не выходило. Их речь была сбивчивой и очень неразборчивой, а редкие слова, что долетали до ушей трагика, не говорили ни о чем.

— Они ждут представление, - сказал Гермес. – Сейчас оно начнется.

Представление и в самом деле не заставило себя ждать. Совсем скоро на сцене амфитеатра появилось несколько сатиров. Они танцевали, кривлялись, играли на музыкальных инструментах. Призраки богов постепенно затихали, сосредоточив внимание на их выступлении. Сатиры несколько секунд кувыркались по сцене, после чего разошлись.

— Они привлекли их внимание, - удовлетворенно проговорил Гермес.

– Теперь смотри.

Он вдруг взмыл в воздух, пронесся над головой Грациана и почти в мгновение ока очутился на сцене. Призраки разразились аплодисментами и одобрительными криками. Меркурий подождал, пока шум стихнет и заговорил. Он говорил тихо, но слышно было великолепно. Говорил с удовольствием, с задором и некоторой радостью. Но говорил то, о чем Грациан никогда бы не хотел слышать: он рассказывал о жизни в разных землях, о людях, что живут в них… и о том, как эти люди страдают.

Как их правители казнят их, как их грабят, насилуют, убивают, пытают, как унижают честных и законопослушных, как предатели и властолюбцы поднимаются до самых высот, как малолетние девочки вынуждены выходить на улицы и торговать телом, дабы получить деньги на хлеб и воду, как страдают от несправедливости одни, и как упиваются этими страданиями другие. Он рассказывал, как император одной из далеких восточных стран замуровал сотни крестьян и рабов в каменную стену, чтобы сделать ее прочнее, как в далеких землях к югу от Египта одни люди едят других людей, как далеко на западе за морем ежедневно приносят в жертву пленников и проливают реки крови, чтобы умилостивить тамошних богов.

Он рассказывал, а олимпийцы хохотали. Они смеялись до упаду, катались по полу, били по нему руками и ногами, их смех походил на скрежет металла о металл, он буквально ввинчивался в мозг, разрывая их изнутри.

— Нет! – завопил Грациан.