Звездный Мост

− Мне, как и джихангиру, ведомы многие наречия,− горделиво ответил Салгей.− Чтобы поиметь Ойкумену, надобно постигнуть ее основы, затем уничтожить непокорных, оставшихся привести в повиновение. И тогда на земле наступит благодать…

− Знакомая песенка,− задумчиво пробормотал Вольга.

− Демагогия! − возмущенно сказал Бесник.− Что за хан вел вашу тьму?

− Хан Кадан! − объявил ордынец, оглаживая ладонью узкую бородку.− Что еще? Сколько нас? Много! Вас вырежут... как баранов! Вы мне надоели, урусы!

− Нет, хан, у меня есть вопрос,− медленно сказал Вольга.

− Да пес с ним, Милославич, что ты возишься! − возмутился Евпатий и в сердцах стукнул кулаком по боковине печи.− Кончать его надо, душегуба… И в путь!

− Нет,− повторил Вольга.− Скажи, хан, тебе ведомо имя шаманки Унэгхэн?

Салгей удивленно поднял брови, потом негромко рассмеялся и сказал:

− Хой! Она была в посольстве джихангира к хорту Резану. Это удивительная женщина, настоящая хатан, наша госпожа!

− Лисица! − фыркнул Бесник.

− Расскажи мне о ней! − потребовал Вольга.

− Не хочу,− покачал головой Салгей.− Зачем?

− Помрешь легкой смертью,− задушевно пообещал Евпатий.

− Этого мало,− брезгливо заметил Салгей и, отвернувшись, стал безучастно смотреть в сторону красного угла.− Я не желаю более говорить с тобой, носящий имя нашей реки! Зачем тебе что-либо знать про хатан Унэгхэн, безумный урус, ежели завтра утром твое нагое тело будут грызть паршивые собаки!

− Отдайте его бабам,− устало сказал Вольга.

Ордынец впервые потерял самообладание и закричал хозяину Мышграда:

− Сын шакала! Тебе трудно прирезать меня? Я бек-нукер джихангира!

Вольга тяжелыми шагами вышел из дома, не ответив на брань. Бесник оглянулся на Евпатия и страшным ударом в висок повалил Салгея на пол горницы.

Черниговцы протащили хана к овину, возле которого собрались готовые к дороге селяне, с кряхтением размахнулись и бросили степного нойона в навозную кучу.

− Воевода отдает на суд! − объявил Бесник, толкая ордынца носком сапога.

Женщины надвинулись на ворочавшегося в грязном снегу менбаши. К овину, задыхаясь и хромая, ковылял один из дедов, потрясавший тризубыми вилами. Провожатые воины готовили неподалеку сани, оглаживали морды фыркающих коней, вытаскивали из их холодных ноздрей ледяные сосульки.

Сотни стояли под седлом, резкий сивер трепал червонный прапор.

− На Переяславль, други! − воскликнул Евпатий, выбрасывая вперед руку.