Звездный Мост

Гулкий топот конских копыт заглушил отчаянный крик растерзанного ордынского тысячника, раздавшийся позади полка, легкой рысью покидавшего село.

* * *

Версты через три рать Коловрата настигла и уничтожила большой обоз с зерном, порубив сопровождавших его нукеров. Сани разломали, свалили в кучу и подожгли, а лошадей разогнали по округе, сняв с них седла и упряжь.

На подступах к Переяславлю Евпатиев полк неожиданно столкнулся с немалым и явно опытным отрядом, состоявшим из карататар, включая их менбаши − остроусого багатура с гладко выбритой головой, облаченного в прочную хорезмскую байдану, прикрытую дубленой меховой безрукавкой.

Это был жестокий бой… Ордынцы держали строй, бились отчаянно, бешено вертелись в седлах, орудуя кривыми саблями. Менбаши был поражен в голову, пытался выбраться из сечи, но его перехватили вездесущие шарукане. Русичи поломали и одолели степняков, однако потери оказались велики − до сотни убитых и раненых.

Теперь стало ясно, что полк Коловрата вплотную подобрался к основным силам вторжения и вцепился Орде в ее виляющий лисий хвост.

…Ночевали глубоко в лесу, выставив сильные кордоны и часто сменяясь. Поначалу думали не разжигать костров, но мороз крепчал, пронзительно завыла метель, и Евпатий решил дать добро кашеварить, махнув на опасность рукой.

Съестных припасов пока что хватало. Кони вволю жевали овес. Ратники степенно варили в походных котлах гречневую кашу с бараниной, пили понемногу новоселковскую брагу, закусывали квашеной капустой. Латали прохудившуюся одежду, чинили побитые доспехи и щиты, перевязывали тряпицами кровоточащие раны, с сердечной болью провожали в последний путь умирающих.

Настроение было подавленное, люди тяжко устали, однако мыслить об отступлении никто не желал… Сил придавала уверенность в том, что вершится правое дело, что они откусили от Батыева воинства почти две тысячи ордынских душ.

Менбаши получил кровавую отметину от Евпатиева меча, был ранен в стегно Боняком, а при падении с коня еще и сломал пораженную стрелой ногу.

Ему обработали травяными отварами раны, замотали чистым рушником разорванное бедро, накормили кашей (но глотал татарин с трудом) и положили неподалеку от костра на еловый лапник. Вольга присел рядом, потирая натруженные руки, и некоторое время сидел молча, подбирая нужные слова. Ему очень хотелось не допросить ордынца, а вывести на откровенный мужской разговор, потому что этот безусловный враг показал себя в сече настоящим ратоборцем.