Моё же сердце у тебя в груди

Глупо моргая ресницами и стараясь не расплакаться, чтобы ещё больше не усугубить унизительность его обвинения, она просто смотрела на него беспомощно и не знала, что ответить.

Как это всегда с ним бывало, её беспомощный вид заставил его сердце сжаться от любви и сочувствия к ней; во всякой другой ситуации он поспешил тут же бы пойти на примирение, но в этот раз он был слишком зол, и увидел в её выражении лица попытку манипулировать им.

«Она знает, что я всегда на это покупаюсь!» — с горечью подумал он, видя себя уже безвольной марионеткой в её властных руках.

Гнев вскипел в нём с новой силой.

Сложив руки на груди, он железным тоном выговорил:

— Если вы сейчас начнёте что-то говорить по поводу падающих люстр — я за себя не ручаюсь.

Она вздрогнула от суровости и холода его голоса и глаз. Спорить на падающую люстру всегда было верным способом примирения для них, и оба они любили подшучивать друг над другом, припоминая, как в очередной раз примирились старой проверенной фразой: «Спорим, люстра сейчас упадёт?»

Эта фраза казалась совершенно волшебной, способной погасить любой конфликт, и в нынешней ссоре Кая постоянно укрепляла себя мыслью, что, по крайней мере, они в любой момент могут прекратить эту ссору своим любимым способом: поспорив на люстру.

Которая, конечно, и не думает падать.

То, что он так жёстко отказался от этого любимого способа примирения, ранило её сильнее, чем все те злые слова, которые они уже успели друг другу наговорить.

Все её внутренние усилия тут же стали направлены на то, чтобы не дать ему понять, как сильно он её ранил.

Выпрямившись ещё больше и расправив складки своего дорого атласного халата, в котором она любила проводить вечера, она с самым своим королевским видом надменно произнесла:

— Давно пора было избавиться от этой детской привычки.

Хотя обычно он подмечал за ней такие моменты притворства, в этот раз он был настолько на взводе, что принял её слова за чистую монету.

И, поскольку он сам тоже постоянно утешал себя мыслью, что, если станет совсем уж скверно, можно будет просто поспорить на люстру, то и его её слова ранили глубже, чем всё, что она говорила ранее.

— Совершенно нелепо, — продолжила развивать свою гордую мысль королева, и через губу отметила: — Очевидно, что она никогда не упадёт.