Священнослужитель

Прознав о малоприятной народной примете, иереи стали обходить имеющиеся традиции и благословляли предложенными для поминания блинами всех сидящих за столом, начиная с самых близких родственников.

Естественно, никто из присутствующих не хотел есть продукт, соприкасавшийся с мертвым телом, и тогда в народе возникла еще одна традиция: первый блин выносить за околицу на съедение медведям. Название лесного животного наши предки вслух никогда не произносили и называли косолапых гигантов кличками: «медведь», «бурый», «хозяин».

Одним из названий медведей было утраченное ныне слово «комы», т.е. «который мы», оттого что медведь являлся воплощением умерших предков. От традиции оставлять поминальное угощение медведям и появилось выражение «первый блин комам».

Я подивился мудрости моей знающей тонкости народных традиций супруги и был ей очень благодарен за трепетную заботу о моем физическом и нравственном здоровье, и за сохранение моего гастрономического покоя. Совершив в своей жизни десятки отпеваний умерших односельчан, я так ни разу и не попробовал поминальных блинов.

Гликеришна

На ближних выселках от деревни Здобникова, в очень ветхой полухатенке-полуземлянке, влачила свой век такая же ветхая солдатка-вдова, которую односельчане всех возрастов никогда не называли по имени, окликая не иначе, как странным для моего уха прозвищем Гликеришна. Женщина за много лет жизни видимо настолько привыкла к своему новому прозвищу, что даже у Святого Причастия порой нет-нет, да и называла себя дворовым прозвищем.

В таких случаях отец Ипатий назидательно поправлял старушку:

— Причащается раба Божия Евдокия.

Но следующей службой ветхая солдатка вновь оглашала храм беззубым ртом:

— …. Гликеришна….

Видимо ничем из старушки прижившуюся привычку выбить было уже нельзя.

Как жила горькая вдовушка свой век Гликеришной, так Гликеришной и отошла ко Господу. Хмурым весенним утором пришедшие к очередной обедне прихожанки сообщили настоятелю скорбную весть о кончине несчастной одинокой женщины.

По причине отсутствия у старушки каких либо родственников, погребение неимущей селянки взял на себя отец Ипатий. Со всеми причитающимся по такому случаю расходами.

Батюшка распорядился установить свежесколоченный гроб с телом старушки в центре храма, благословил пономаря Савватия читать Псалтырь по покойной. А меня отрядил мастерить табличку на могильный крест.

— Отец Ипатий, мы же с тобой не знаем ни возраста, ни отчества с фамилией новопреставленной Евдокии.