Караван

Но очнулся он, только когда в его голове прозвучал чуждый этому миру голос: «Чего ты желаешь, Смертный? Мы исполним твоё желание!» Свиток запульсировал быстрее, яростно вспыхивая бешено сменяющимися символами. Напоминая агонизирующее биение сердца какого-то доисторического существа. Вместе с ним запульсировали и все звёзды этой безумной Вселенной.

Старик закашлялся, прерываясь, и ему тотчас услужливо протянули кружку с водой. Никто из окружающих его людей не посмел ни словом, ни вздохом разрушить гнетущую атмосферу подавленности и в то же время величия услышанного повествования.

Они только плотнее кутались в шерстяные накидки, спасаясь от пронизывающего холода и терпеливо дожидаясь развязки. Благодарно кивнув, он не решился заставлять их ждать:

— Благодарю Вас, о великие Боги пустыни! — падая на колени, прошептал прадед. Голос подвёл его, но он не сомневался, что был услышан. — Мне ничего не нужно. Мне нечего желать. Я и так получил гораздо больше, чем заслуживает такое слабое существо, как человек.

— Он нервно сглотнул и прижался лбом к полу шатра. — Позвольте мне покинуть ваши покои, дабы не осквернять величие этого места своим присутствием!

На целую бесконечность всё вокруг замерло, а сердце прадеда чуть не разорвалось прямо в груди… А затем пространство шатра сотряс громоподобный хохот: «Дозволяем, Смертный! Мы отпускаем тебя!» Не помня себя от страха, он выскочил наружу, не прихватив с собой даже крошки от лепёшки или кувшина воды. Просто выкатился на песок и упал без сил.

А в следующее мгновение шатёр пропал, как будто его никогда и не было. Оставив после себя нестерпимый зной, жажду и голод, да два истлевших скелета.

Каким чудом прадед добрался до людей, он вспомнить не смог ни тогда, ни позже. Первым воспоминанием после того, как он выбрался из шатра, стало размеренно качающееся небо над головой. Его подобрал караван, следующий на запад, владелец которого заметил измождённого, совершенно седого человека на песке. Он был жив, хоть и находился в ужасном состоянии.

Караванщики, следуя обычаям Пути, оказали ему помощь и доставили в ближайший город, оставив у лекаря. Прадед онемел на целых два года и с трудом сумел вернуться домой. Но даже после того, как речь вернулась к нему, он не осмеливался рассказывать о том, что случилось во время его первого перехода, раскрыв тайну обретённого после везения только перед самой смертью. Пустыня пометила его и отпустила, позволив пересекать её всю оставшуюся жизнь беспрепятственно.