Гонец королевы

— Да уж хороша милость!

— Ирен… Неужели ты ни капли не благодарна ей? Но даже если нет, по крайней мере, помни свой долг, как помню его я.

— Ладно. — Женщина выпрямила спину, слегка потянулась в седле. — Выполним твое поручение, вернемся, тогда и поговорим.

— Спасибо.

Элджер слегка пришпорил коня, и тот затрусил бодрой рысцой.

Нет, Ирен не забыла и не простила. Но все-таки она его родная сестра, и обязана Елизавете жизнью. Своей, его и их брата. Не говоря уж о матери. Поэтому, как бы сестра не относилась к королеве, она все-таки поможет ему.

А он… Он должен бы ненавидеть Елизавету, как носящую фамилию Лонголдов. Но, наверное, у него с самого начала был другой взгляд на произошедшее.

Неужели только у него?

Ни Элджера, ни Ирен еще не было на свете, когда завязалось противостояние Лонголдов и Диттов. Луи Второму Лонголду — тогдашнему королю Вениры (а позднее — мужу Елизаветы) чем-то не угодило их семейство, точнее, отец. То ли налоги долго не поступали в королевскую казну, то ли правителю сильно приглянулся клочок земли, который находился в его владении, но в результате они лишились половины имущества и впали в длительную немилость.

Прошли годы, глава семейства тихо почил; немилость ослабла, пошатнулась. Эдварда, старшего сына Диттов приняли при дворе. Казалось, что вот-вот теперь все пойдет на лад…

А через год вся Венира была взбудоражена слухами о злодейском покушении на королевскую семью. В числе заговорщиков значился Эдвард Дитт.

Они оказались на грани. На самом краешке огромной пропасти, в одночасье разверзшейся под ногами.

Луи, припомнив все прошлые грехи, приказал лишить их дворянства, отобрать земли и казнить заговорщика. И именно тогда Элджер пришел к королеве.

Елизавета приняла изгоя. Элджер стоял перед ней — бледный, робкий, гордый. Шестнадцатилетний парнишка — уже не лэд, еще не рыцарь. А она слушала и молчала. Он говорил о сестре, о матери, о том, что они не перенесут смерти Эдварда. Как они привязаны к нему, как шокированы покушением. О том, что сестра и мать сделают все, лишь бы Эдварда оставили в живых.

О том, что он готов взять на себя вину своего брата. И принять его наказание.

Королева слушала. А потом… Что она сделала, какие слова говорила мужу, как убедила его, Элджер не знал. Но смертную казнь Эдварду заменили изгнанием. С ним разрешили отправиться матери, а Элджера и Ирен оставили в Венире, выделив для проживания небольшой клочок земли из числа бывших владений.

И Элджер вновь добился аудиенции у королевы.