Пастырь теней

Волны в шторм высоки, глубина беспощадна, а ружья таможенных меткие.

Весь мир Мары и был большим островом по имени Кадор, которого она не покидала. Тут всё, что нужно – церковь и школа, больница и суд, поля и кладбища, солеварни и кошары.

Росла, проникалась родством и знакомствами, училась читать, писать, молиться и уживаться с соседями. Мечтала стать кружевницей и пробовала плести. В одиннадцать лет к ней пришло лунное время, а с ним открылось ви́дение теней.

Первый раз это произошло за обедом; ели горячую поленту со шкварками и тёртой брынзой.

Тогда Мара тихонько спросила:

– Мама, а почему мы гостя к столу не сажаем?.. вон он, стоит и ждёт.

– Какого ещё гостя?..

– Это старик, я его не знаю. Он будто плачет.

Потом робко добавила:

– Я вижу окно сквозь него. Мама, что это?..

Домашние всполошились. Водили отчитывать к патеру, потом к греческому попу, даже в полночь ходили с цыганом-знахарем к хидже, бросали туда дары. Всё напрасно – зрение теней не закрывалось, а потом и слух прорезался.

Родители отчаялись и с горечью признали, что Мария – пастырь. Совсем ещё девчонка, а туда же!..

– Делать нечего, – тяжко подытожил отец. – Пойдёшь к Луке Почтенному, пусть он тебя наставит. Дадим ему десять голов сыра, кадочку масла, полмешка соли и пяток дукатов.

«Кто видит вдвое больше, должен вдесятеро меньше говорить» – так учил дедко Лука, старейший из пастырей баньи Цомпань. Говорили, что он помнил войны Бонапарта и французское нашествие. То ли правда, то ли выдумка – поди, узнай.

Древний, словно кривая сосна, впившаяся корнями как когтями в скальную расселину. Сам будто дерево иссохшее – наполовину жив, наполовину тень.

– Понимай, кто тебя окликает. При людях с призраками не здоровайся, иначе за безумную сочтут. Просят, молят – бери на себя только то, что способна исполнить, по силам. Твоё дело – водворять покой меж тем и этим светом. Кому кара полагается, кому награда – не тебе судить, на то есть Бог и ангелы Его. Хочешь сильно поступить – проси благословения.

И ей было, что спросить:

– А когда убитый на убийцу мне укажет, как быть? А от жены мужу слово передать, или наоборот, если тень просит? А если за какое-нибудь дело клад сулят открыть?

Трудно жить, когда кругом среди людей скользят, сквозят хладные тени. И ты им чем-то – своим непрошенным даром, судьбой, заклятием, – обязана.

Иной раз за месяц ни одной, но бывает – сразу много. Ты их видишь, а они – тебя.