Пастырь теней

Вот человек же!.. на него все ополчились, а он ни в чём не уронит себя, полон достоинства. Нормандская кровь, она такая.

– Я ему вызвалась помочь. Одному-то по хозяйству трудно. Вообще, за гостеприимство воздавать положено. Люльку покачать, воды натаскать, дров нарубить…

– Дров… вы не озябли ночью?

Маре будто душу пёрышком пощекотали.

– Нет, одеяла тёплые. И, кстати, письма отнести тоже возьмусь.

– Можно передать их мальчику, что возит нам продукты на тележке. Он будет около десяти. Берёт за услуги пятнадцать багатов.

– Доверьтесь мне, я ни багата ни возьму.

Андри кивнул и выдвинул ящик стола.

– Вот ключ от гардеробной. Если вы приняты в доме Лансель, следует быть одетой подобающе. Выберите платье на свой вкус, сообразно случаю.

Пастырям платят в том числе одеждой, так ведётся исстари, когда ещё нормандцев на Кадоре не было.

* * *

Время в гардеробной остановилось, когда родители властеля не вернулись из Франции. Йосип вчера за готовкой поведал, что Лансель-Каса – майорат, безраздельно отошедший сыну хозяев, тогда как дочерям по завещанию достались деньги и часть вещей.

Должно быть, в завещание вошли и платья, или Андри как младший брат отдал их от щедрот душевных – женской одежды осталось немного. Очень хорошо, что здесь работала проводка – далеко не весь особняк освещался током, – и было зеркало.

Если бы Мара не спешила, она бы провела у зеркала и час, и два. Такая возможность принарядиться!.. Выбрала длинную, ниже колен, серую юбку, белую рубашку, приталенный жакет в тон юбке, и шляпку с пёрышком.

Вот с обувью не повезло, пришлось остаться в грубых больничных ботинках.

Собралась с духом и вошла в кабинет властеля.

– Я готова.

«Вот он сейчас кофеем фыркнет!.. или булкой с маслом подавится. Тогда убегу насовсем».

Ничуть не бывало. Промокнув губы салфеткой, он без улыбки, но со светлым выражением лица заметил:

– Вы очень милы. У вас есть чувство стиля. С трудом верится, что вы из крестьян.

– Из самых что ни на есть. Где письма?

– Вот, пожалуйста. Марок хватит, чтобы отправить за границу.

Проследив, как она читает адреса, одними губами проговаривая – «Фран-ци-я… Ис-па-ни-я…», – Андри промолвил:

– Это сёстрам и тётушкам. Я богат на женскую родню. Местной прессы они не получают, но знать о происходящем должны. А на островах родных мало.

– У всех нас тут родни полным-полно, просто они – тени, – ответила Мара, засовывая письма в ридикюль. – Как вернусь снизу, я обойду парк босиком – мне надо почуять, как они в земле.