Пастырь теней

А только сдаётся – недели тому не прошло, – что зря вы в суде радовались да в рукав хихикали. И на ваше жлобство есть управа… Налей ему, – хлопнул стражник по плечу кафанщика. – Одну твою, другую от меня. Надо ж винному червю хоть чем порадоваться. Ты и своим в Падине расскажи, пусть знают. Где вчера-то рылись, землекопы?..

Так, намекнув, что Гражданской Страже Его Королевского Высочества всё известно о ночных походах виноградарей, участковый величаво удалился, а кафанщик поманил унывшего крестьянина в кабак.

Тот и про гвозди позабыл, и вообще – зачем сюда пришёл. Должно быть, напиться.

Поэтому, когда назавтра Мара пришла сверху, из Лансель-Каса, с осаночкой, нос кверху, вся такая модная – хотя той моде десять лет как минуло, – городок и деревня шептались в тревоге.

– Кто опять в парк ходил? я ж видела, в полночь через ограду лезли!

– Малый ещё не уехал в усадьбу?.. придержи его, пусть с утреннего привоза возьмёт пару рыбин посвежей – да помясистей, понажористей.

Чтобы обязательно сказал – от продавца в подарок. И с поклоном. Ничего, не переломится.

– Да уже хватит кланяться! не в кметах живём, сто лет вольные!..

– От пары дорад не обеднеем. Пусть властель лакомится – подобрее будет. И этой… пастырке достанется. Лучше откупиться. А то волчица вдруг как ополчится – знать не будешь, на какой угол креститься.

Под разговоры за окнами и взгляды из-за штор Мара дошла до почты и сдала письма. Почтарь не преминул с ней заговорить, чтобы побольше выведать:

– Изволите знать госпож властелек?.

. Я их видал, когда на родительские похороны приезжали. Настоящие мадам и донья!

– Не имела чести быть знакомой, – вежливо ответила Мара, стараясь подражать господской речи. – Может, с их родителями повидаюсь. Но это уж как повезёт. Тут заранее не угадаешь. А у вас как, уважаемый, по этой части в порядке?.. родичи усопшие не донимают?

– Благодарю, всё благополучно. – Почтарь сделал под столом «козу», чтоб оградиться от зла.

Чур меня, чур, чур! ещё не хватало с тенями водиться!

На обратном пути она не удержалась и взяла в пекарне маковнячку, штрудель с маком – но попросила без сахарной пудры, а весь рот липким будет. Еда больничная так надоела за полгода!..

До ворот сдерживалась, чтобы не умять сладкую вкусноту на ходу. Говорила себе: «Погоди, потерпи, вот пройдёшь ворота – и уже тогда…»

Но за воротами мысли Мары сменились.

Её встречали.

И не люди.