Пастырь теней

А вы поло́жите в тарелки то, что им лакомо. Вообще, стоит посвятить вечер-другой обычаям, которыми я до сих пор пренебрегал. Возьмётесь быть моей наставницей?.. поверьте, я способный ученик.

Мара поглядела на него как-то по-новому.

– Не доводилось мне учить учёных. Получится ли? у меня только начальная школа…

– В университетском смысле я недоучка. Курс не окончил, диплом не получил, поэтому числился как суплент 1 – сведущий, но без звания.

– Как они теперь без вас, в школе?

– Ищут замену. Увольнять меня не за что, но директор намекнул, что я там нежелателен.

В смысле – «Если б не измена родине, то мы никогда бы не просили нас покинуть». Должно быть, укради я сеть у рыбаков или окорок у мясника, я был бы более подходящим суплентом. Внушал бы юношеству нравственные нормы…

Они рассмеялись вместе.

– А вы славный, – вырвалось у Мары.

– Кроме происхождения, мне нечем славиться. Хотя, я мог бы смело работать в архиве, в музее или в статистическом бюро. Переводчиком. Наконец, – Андри с сытым вздохом откинулся на спинку стула, – служить шофёром.

– Властель – шофёр!.. так нельзя.

– С русскими в эмиграции случалось и похуже, но чести они не утратили. Есть ещё духовная карьера. Туда берут и нищих. Вдобавок, церковь не смотрит на судимости и убеждения.

– Вы тоже будете голосовать на Пасху? – вдруг спросила девушка.

– Да, обязательно.

– А за кого?

– За герцога, – ответил Андри спокойно. – Права голоса меня не лишали, и я им законно воспользуюсь. Не вижу смысла менять династию Делафор на временщиков, которые приходят к власти по указке закулисных кукловодов.

Мария, я посещал дворянские дома, и хотя был тогда юнцом, но уже понимал, что политика в руках старых, опытных семейств, а не шушеры вроде фашистов. Понимаете? листва меняется, а древо остаётся. Мой голос – за древо.

– Но они ж вас ложно осудили.

– И что мне теперь – обидеться на Морею? Проклясть герцога со всеми его предками?.. эмигрировать и отрясти прах от ног своих?.. глупо. Я остаюсь самим собой, несмотря ни на что – а значит дворянином, гражданином и подданным Его Королевского Высочества.

Даже в должности шофёра такси. С гербовым дубом на ветровом стекле. Потому что с герцогами есть хоть какая-то надежда рано или поздно вытолкать американцев за дверь. Пока – стерпеть, потом – прогнать. Как Наполеона, как венецианцев в старину. За династией всё-таки двести сорок лет семейного правления. А любой президент – ставленник тех, кто оплатил выборы.

– Занятно вы думаете, – уважительно кивнула Мара.