Пастырь теней

Некоторое время собравшиеся словно колебались, между ними шли негромкие переговоры. Затем начали подниматься вверх руки со свечами – одна, три, дюжина, полсотни… Вперёд выступили двое невысоких кряжистых парней в кольчугах, с лицами плутовскими и даже разбойничьими.

– Гримо де Ломбелон и Гоцелин Бюрси, вот эти удальцы!

– Идите, служба окончена! – сказал Лео, и едва Эономос была закрыта, как рассеялось видение толпы в молельне и за стенами, исчезла сама книга, свечи вспорхнули крылышками и разлетелись. Трое остались в пустой часовне, куда сквозь стрельчатые окна косыми лучами струился лунный свет.

Только тогда Андри увидел, что Лео бледен как тень, но жив – он был весь в струящемся поту.

– Уф!.. я едва выстоял!.. На эту жизнь с меня хватит!

* * *

Глава 17

Наутро всё переменилось в Лансель-Каса, будто открылась новая страница в книге жизни. При пробуждении Мары утренний свет, лившийся в окна, казался ярче и чище; пение птиц в парке звучало громче и отчётливей.

В ночь церемонии Мара словно продрогла до костей – не телом, но душой.

Если не считать ужасной встречи с мёртвыми односельчанами в Аранье, она только второй раз в жизни оказалась в таком густом скопище теней.

Благожелательны они или озлоблены, не важно – даже без цели и умысла они опасны. Вместе их ауры, свет Неживы, одолевают ореол Живы и могут до сердцевины пробрать человека. Что бывает от них? что угодно – чахотки, сухотки, икоты, родимцы, лихоманки, рак, удар, желтуха, но говоря уже о помрачении ума. Всё потому, что они принадлежат той стороне, и с ними всё наоборот.

Вслух Мара нипочём бы не призналась, но внутри, про себя, понимала, что в прошлый раз именно стала жертвой теней. Они, араньские – свежеубитые, неупокоенные, оскорблённые скотским погребением в общей яме, – окружили её и отдали всё, чем была полна их аура. Боль, обида, горечь, гнев и месть.

«И я, одержимая тенями, с этим побежала по горам. То-то и не помню половины, чего натворила. То-то догнать не могли и поймали не сразу. Die Todten reiten schnell – Мёртвые едут быстро… Ну и как бы я врачам сказала?.

. это не я убивала, а мать моя, отец, сосед, мальчишка соседский. У них свой закон и суд…»

На этот раз всё обошлось слегка померкшим ореолом, зябкостью и слабостью.

И волчьим аппетитом.

Пламя Живы требует еды!

Едва Мара успела умыться о одеться, как постучал Йосип с письмом – на подносе, как в лучших домах.

– Доброго утра. Как почивалось?.. Властель изволил рано запрягать и уже укатил в Нагору.