Пастырь теней

Велел накрыть завтрак вам с фратером в библиотеке.

«Как? и я мотора не услышала?.. вот соня… сколько сил тени оттянули…»

Письмецо гласило:

«Моё почтение, молодама. Приношу извинения, что не составлю Вам общество за завтраком и обедом. Я должен сегодня уладить дела с банком, а также обратиться в телефонную компанию о восстановлении связи в поместье. Буду к ужину. Располагайте собой, как Вам заблагорассудится. Андри Л. Од Н.»

Казалось, письмо не содержало ничего особенного, но Маре стало холодно и грустно, даже руки повисли.

Ура. Победа. Граф поехал убедиться, что его достоинство восстановлено – горожане по-старинному приподнимают шляпы, горожанки кланяются, когда проезжает «бугатти» (Колесница Теней, да?), в отделении банка выходит встречать сам управляющий («Для нас большая честь, ваше сиятельство»), телефонисты уже сегодня прибегут с катушкой провода и аппаратом.

«А я?.. что осталось мне?»

Скоро будут гости, знатные и родовитые. Медичи из Италии, Ауэршперги из Австрии – сколько видных дворян в соседних странах? не счесть.

«А меня позовут на раут?»

Не случайно Андри избрал библиотеку для завтрака – он внимательно слушал Мару, запоминал, сопоставлял, примечал даже случайные её обмолвки, и сделал правильный вывод: комната с книжными полками по всем стенам с четырёх сторон защищена твёрдым печатным словом, если хоть в одной книге на каждой стороне есть написание «Иисус Христос». Сюда, как и в храм, тени можно лишь призвать, но сами они не войдут.

Здесь было тихо и мирно.

«Или он ночью метался по дому, искал, где уютней?.. – размышляла она, оглядывая ряды книжных корешков с тиснёными золотыми буквами, – …и потом заснул тут, на кожаном диване?»

К завтраку явился Лео. Вот уж кого выжало на ночном служении, словно оливки в давильне. Тут и тени влияли, и чародейная книга впилась в душу. Отрядный пулемётчик спал с лица, был бледен, утратил осанку и стих голосом – точь-в-точь после тяжёлого ранения с большой потерей крови. Вроде немного отлежался и впервые встал на ноги.

– Лео, ты как? – озаботилась Мара.

– Лучше не спрашивай, тогда я не отвечу, – слабо прошелестел он, с трудом поднося ко рту чашку кофе. Это он-то, одной рукой в лёгкую поднимавший MG 34.

– Всю ночь снилось, что меня тянут в подвал, – продолжал монах бестелесным голосом. – И если я поддамся, то и не вернусь, и не проснусь.