Алёнка и серый волк

Пыльная дорога жгла босые ноги, но Алёна не хотела возвращаться домой, где мучается Наташка. Наверное, дома сейчас такая суета… Она остановилась у зарослей, за которыми начинала путь к Дикому, огляделась — никого — и свернула. Алёна спряталась в тени деревьев. Сразу стало легче идти, солнце перестало печь непокрытую голову, а трава ещё хранила прохладу росы.

«Интересно, а он где?» — Алёна улыбнулась, радуясь, что её ещё долго не хватятся, и задорно позвала:

— Эй, лихо! Лихо моё, выходи!

«Выходи и люби меня, — улыбнулась она и чуть не замурлыкала от удовольствия.

Алёна спряталась под деревом, в тени, и стала ждать. Услышал, значит, придёт. Ну а если нет… — Отдохну и домой пойду», — решила она.

Но Дикий пришёл. Алёна успела задремать в тенёчке и проснулась, когда он наклонился и облизал ухо. Она поморщилась, закрывая лицо.

— У-у!.. Хватит, слопаешь меня! — засмеялась Алёна.

Дикий заурчал, облизывая шею и плечи. Алёна вспомнила, как он брал её той ночью, и вытянулась, застонав. Стыдно было просить вслух, чтобы взял опять, она посмотрела ему в почерневшие глаза и закатала юбку до бедра.

Он лёг сверху и взял по-зверски и грубо. Алёна часто стонала, цепляясь пальцами за траву. Пот тёк по спине под платьем, а ещё по ногам.

— Дикий!.. — позвала она, жмурясь, по щекам текли слёзы.

Наверное, можно было научить его быть ласковее, но времени не было. Дикий брал её сзади, как любятся собаки, и ворчал её имя у уха. Он кусался, почти что и не больно. Алёна хотела раздеться и тоже вести себя как животное, но не могла.

Казалось, что их поймают и её снова побьют.

— Меня ночью в сарае закрывают, — рассказала она, когда Дикий насытился ею. Они лежали в траве под деревом. Дикий урчал, Алёна положила голову ему на плечо и гладила широкую грудь ладошкой. — Там есть оконце, но я не достаю. Ты бы достал, ты высокий… Приди ко мне ночью, любимый! Нас никто не будет трогать до утра, и мы сможем…

Она укусила губу и перестала ласкать его. Дикий перевернулся и наклонился к ней.

Он улыбался.

— Я с тобой одичалая совсем, — смутилась Алёна, прижав руки к груди.

Настало время уходить, скоро уже родные с поля вернуться. Алёна поднялась, вытерлась подолом и поправила юбки. Дикий наблюдал за ней, сидя на земле, и щурился от солнца. Он проводил её почти до самой деревни, а дальше Алёна побежала одна.

Наташка родила первенца, сына. Назвали его Ярославом, доброе имечко. Алёне дали его подержать, такого маленького, красного, в пеленках.