Каменное сердце и мастер Гонтье

Пьер вспоминал лицо Филиппа Красивого, худое, с острыми скулами, еще без отметин смерти и старости, бледное, а седые нити блестят в волосах, точно серебряные. Он поверил старому лису, так глупо поверил, купился на сказки про свою образованность, ум, как шлюха, которой говорят о красе ее глаз. Интересно, Лакомб был умнее? Навряд ли, если прозябал все в той же грязи.

Обман за обман, думал Пьер. И совесть его уже не терзала. Все наследство Филиппа достанется дураку, и тогда – быть может, на эшафоте – Пьер Гонтье посмеется.

Когда они впервые ступили на землю у замка, была глубокая ночь. Теобальду на голову тут же накинули капюшон, повели так почтительно, будто тот и правда был принц. Его же толкнули к какой-то дальней двери, а потом на заднюю лестницу. Нет, Пьер не жаловался, тут не было крыс и в морозную осеннюю ночь не дуло из сотни щелей. Наутро какой-то мальчишка постучал в его комнату, принес таз и кувшин с ледяной водой, чтоб умыться, а затем назвал его новым придворным лекарем. Пьер не был лекарем и никогда не мечтал о таком.

Крики и грязь – в юности он мечтал о знаниях и тишине и точно не о жалобах изнеженных дам и господ. На завтрак был сыр с молоком. Еще свежие яблоки. Это приглушило обиду, но не искоренило ее.

После ему сказали, что король дурно спал и хочет видеть нового лекаря. Стража у дверей пропустила его без единого слова. Разумеется, король выглядел здоровым и сильным и в лекаре не нуждался. Здесь был и Тео, не понимающий, куда девать свои руки, и Клод де Мариньи стоял неприметно в углу.

Он поклонился низко и медленно.

– Ваше Величество.

– Доброго утра, мастер Гонтье. Надеюсь, новый дом вам по нраву? Равно как и новая должность.

Улыбка получилась натянутой, и этого Пьер не скрывал.

– Вы слишком щедры, мой король. Но, поверьте, такие, как я, работают лишь за то, что было обещано.

– От королевской милости не отказываются, мастер Гонтье, – мягко встрял Клод де Мариньи. Всем видом молодой человек источал яд и насмешку. – Иначе в следующий раз ее можно и не дождаться.

Пьер смолчал, поклонился и ему тоже. С большим удовольствием он окунул бы его рожу в чан с помоями. Может, как-нибудь в следующий раз.

– Оставьте, – перебил их Филипп. – Мастер, поговорим о делах.

О делах? Свое дело он сделал, рассказать кому – не поверят. Но теперь его держат в королевском плену. Не слишком высокая честь, уж поверьте.

– У Людовика нелады с памятью, вам это известно?

У Людовика?

Король смотрел на него не мигая. Мариньи со вздохом закатил глаза.