Каменное сердце и мастер Гонтье

«Он гордится ей, – думалось Пьеру. – Гордится и никогда не простит, что она не мужчина».

Филипп встал.

– Отослать я ее не могу. Она приехала как дипломат. По крайней мере, так говорит. Мне не нужны беспорядки.

– А как же тогда Теобальд?

Король повернулся к нему. Пьер тихо ругнулся. Он никогда не привыкнет.

– Как же принц Людовик, Ваше Величество?

– Принц Людовик должен знать, что он принц. Мастер Гонтье, вы усвоили это?

Пьер усвоил, что его ждет костер. В лучшем случае яд.

– Мы разыграем ту же карту, что впервые нам подбросил наш друг Мариньи.

Наш единственный козырь и нашу надежду. Изабелла была здесь совсем еще юной девчонкой и брата не видела десять лет. За десять лет… она его не узнает. Преимущество знати, мастер Гонтье – родители не видят детей, а дети друг друга. Она скорее вспомнит своих нянек и старую свиту.

Пьер поклонился. Ему в это верилось слабо.

– Ничего не меняем, – промолвил Филипп. – Ничего, вы усвоили? Через пять дней мой сын предстанет перед двором после долгой болезни.

И счастлив будет прижать к сердцу сестру и отца.

Пьер не услышал привычных слов про жестокость холодного сердца из камня, но махнул на это рукой. В меланхолию короля он не верил. Он уже пару недель не верил, что монарх – живой человек. По вечерам в своей новой каморке, когда он пил и вспоминал свою прошлую жизнь, точно любовницу, Пьер спорил сам с собою на все лады – кого ему напоминает Филипп? Вавилонян, что в гордыне своей строили башню, или же тех, кто с глупой надеждой ждал, когда же проснется Артур, погребенный на Острове Яблок, или же Charlemagne, Аттила, да кто еще, мало ли баек ходит по свету.

Теобальд-«Людовик» был разряжен, точно король. В то, что он действительно наденет корону, верилось плохо. За последние дни дурак убедился, что он действительно принц, говорил слугам, что Господь уберег его от страшной болезни, что он жизнью обязан мастеру Пьеру Гонтье. Он и теперь неловко мялся возле дверей, ждал, покуда зазевавшийся герольд назовет наконец его имя.

Дурак-Тео ждал этот праздник. Он боялся и жался к стене, но улыбался. Пьер же просто боялся. Он королевский лекарь. Он спас наследника Франции от старухи с косой. Ему сегодня тоже перепадет изрядная доля внимания.

– Его королевское Высочество принц Людовик!

Теобальд побледнел, но глупая улыбка никуда не делась с лица.

– Иди, – шепнул ему Пьер. Потом добавил: – Идите, Ваше Высочество, вас заждались.

Тео шагнул вперед.