Каменное сердце и мастер Гонтье

И некто второй, что сидел за тяжелым дубовым столом напротив него. Средних лет, может даже, уже с сединой в волосах. Еле заметной, но все же. Что-то подсказывало Пьеру Гонтье, что лучше молчать, пока не спросили. Вот он и стоял, и молчал, как дурак. Тут, видно, жизнь на кону, а правил игры он не знает. В гляделки играть куда проще. Пьер огляделся и понял, что не видит в подвале ни дыбы, ни стопки бумаг с обвинениями, ни даже цепей, свисающих со стены. Их не было, тогда зачем его били в таверне? По позвоночнику Пьера прошел холодок.

Человек напротив разглядывал его с любопытством. Легким, ленивым, с таким уставший хозяин смотрит на кошку – вроде бы и бросил в паскуду башмак, но она ишь как мурлычет. Незнакомец отвел глаза в сторону, но Пьер не почувствовал, что он победил.

– Непохоже, что он боится меня.

Человек-с-кольцом пожал плечами и хмыкнул. Кривая улыбка не сходила с лица.

– Непохоже, что он узнал вас, как видите. На монетах чеканят шут пойми что, не поймешь, кто на них – вы или кто-то из двенадцати цезарей.

Тот лишь слегка склонил голову. Видно, согласен.

– Вы Пьер Гонтье?

Этого вопроса Пьер ожидал и был рад тому, что хоть знает ответ.

– Да, – кивнул он. Потом добавил: – Да… сударь.

Поди пойми, кто он – бандит при деньгах, купец, кто-то из этих премерзких итальянских банкиров, что проросли в Париже, точно сорный цветок, в последние годы, или же Его Высокопреосвященство. Благородные горазды скрывать свои имена, а затем гневаться, что их нигде не признали.

– Господин ваш, мастер Лакомб, почил в минувшую среду. Вам это известно?

Язык оказался проворнее мозга.

– Жак Лакомб мне никогда не был господином.

Человек-с-кольцом не ударил его, незнакомец тоже не стал грозиться побить.

– Все верно. Господин вам, Пьер Гонтье, только Бог. А после король.

«Они, видно, не из баронов, – думалось Пьеру. – Хотя кто их поймет».

– Ваши мысли о короле, мастер Пьер?

Тут либо отпустят, либо повесят. И права на ошибку у него сейчас нет. Тут как в игре в кости – или угадал число троек под грязной глиняной кружкой, или же нет. Он брякнул наугад, обычно с удачей везло:

– Я верный слуга королю. А король – верный слуга Господа нашего.

Человек-с-кольцом хмыкнул. Тяжелая рука с плеча Пьера исчезла, но лишь затем, чтобы толкнуть его вперед, настойчиво, но не сильно.

– Так поклонись королю.