Сердце Снежной королевы

- Собралась куда, Аяна?

Отнекиваться было бы глупо: я сидела в одном унте, второй держала в руке.

- Хочу пойти к Оруунэ, она не пришла сегодня, волнуюсь немного.

- Поди, поди. Возьми бэлэх Омайону, пусть зайдёт к нам сейчас.

Я обулась до конца и собрала в корзинку бэлэх для Омайона в подарок: масло, мясо, тушку зайца, по банке мёда и пахты.

Постаралась набрать всего и побольше. Я и до этого не отпускала Оруунэ без гостинцев. Её хотун очень уж это ценила и пилила свою невестку гораздо меньше: больше для порядка.

Так сказать, в воспитательных целях.

Выйдя на воздух, я сначала зажмурилась. День был ярким. Наверное, весна близко.

Уже знакомым путём я шла по утоптанной тропинке мимо подворьев. Народ - мужчины, женщины активно работали на “придомовых участках”: расчищали снег, таскали дрова и лёд для питья. Слышны были покрикивания. Мужья командовали жёнами, матери - детьми.

Быстро проскочив к дому Омайона, я вошла во двор.

Первой мне попалась хотун, обметавшая залепленный снегом сэргэ.

Она поправила на себе шапку и заискивающе улыбнулась мне.

- Аяна, дочка, здравствуй! Проведать нас пришла? - глаза её жадно впились в плетёную корзинку, которую я держала в руках.

- Уайбан прислал за Омайоном. Бэлэх вот ему. А Оруунэ где?

Женщина проигнорировала мой вопрос, повернулась и крикнула вглубь двора:

- Омайон! Иди сюда, старый тетерев! Ничего не слышит, схожу за ним.

- Подождите, - придержала я её. - Где Оруунэ, она здорова?

Тётка скривилась.

- Да что с ней сделается.

Как стала хат дьахтар (беременной), так и полезли капризы. То не хочу, это не могу. Теперь вот живот болит. Чего там болеть! Балованные стали молодые.

Вот старая карга. Я скрипнула зубами.

- Так она сказала, что живот болит? Вы повитуху позвали?

- Это ещё зачем? Рожать рано, а повитухе платить придётся.

Я ткнула корзинку к ногам женщины и прошла мимо неё в юрту. Из-за неё как раз вышел Арчын, обратился к матери:

- Ты звала отца?

- Арчын, пойдём со мной к Оруунэ, наверное, нужно будет повитуху позвать.

А отца твоего Уайбан зовёт. Он со старейшиной у нас.

Хотун возражать мне не посмела, лишь глаза ещё больше сузила, да губы сжала, как змеища.

- Схожу за отцом, так уж и быть. Идите, балуйте на свою голову. Ох, сынок, наплачешься потом с капризной женой, не говори, что я не предупреждала…

Мы с Арчыном, уже не слушая, вошли в юрту. Оруунэ сидела, прислонившись к стене полубоком. Перед ней валялось ведро с рассыпанной вокруг золой.