Ласточка

Девица дернула плечами, стряхивая оцепенение и вошла в покои, встала на место, где только что стояла Пеночка. Хозяин выглядел раздраженным, руки так и лежали скрещенными на узкой груди, брови сошлись на переносице. В глазах гнев и опаска, не кипящая злость, как у Сипухе при виде пролитого молока или просыпанной муки.

— Все, — кивнула Ласточка и набрала в грудь побольше воздуха. — Такую судьбу ты нам уготовил? Шпионить за княжичами и царевичами?

— Для всех, кроме тебя. Им колдовства не досталось, как я ни старался, так, крохи.

Им и место рядом с младшими сынами и мелкими советниками, такими же жизнью обиженными. Но не тебе, — он понизил голос, и взгляд его потеплел. Он расслабил руки и шагнул к Ласточке. На мгновение девице показалось, что мужчина вот-вот укутает ее объятиями, и сердце от этого забилось быстрее. Но Хозяин замер в полушаге и лишь слегка коснулся кончиками пальцев ее щеки. — Тебе под стать князь или хан. Ты его очаруешь. Ты его заговоришь. Станешь не моими глазами, а моими руками при дальнем дворе.

— Задача не из простых, — повела плечом Ласточка, на долю мгновения прижавшись щекой к его ладони и тут же отстранившись, точно испугалась собственных чувств.

— Ты справишься, — спокойно и уверенно произнес Хозяин, обхватил ее лицо ладонями, вынуждая смотреть ему в глаза. — Ты самая лучшая из моих пташек, Ласточка.

И, словно ставя печать подтверждения, подался вперед, и коснулся ее губ своими. Птичье сердце забилось, затрепетало и замерло, стоило колдуну отстраниться.

В глазах Хозяина теплилось что-то похожее на нежность, но Ласточка чувствовала лишь, как грудь пронзает ледяная обида. Хозяин любовался ею, как искусно расшитым полотном. А в ушах гремели его издевки над Пеночкой.

«Справлюсь», — повторила про себя Ласточка и вернулась в покои.

Она снова сделалась прилежной ученицей чародея. Искусно ткала свои образы, делая их почти настоящими. А в новолуние, когда тело оперялось, пользовалась одиночеством в своей светлице и что было сил била крыльями, покуда они не вспоминали, как взлетать.

Не налегала больше на еду, приносимую Сипухой, так что вскоре наряды и сарафаны стали болтаться на ней, как на жерди. Вскоре и чародей заприметил эту перемену.

— Что сталось с тобой, Ласточка? — от нежной заботы в голосе сердце кольнуло.

— Невтерпеж уже ко двору отправиться, — призналась птица-девица, скрывая лошь за девичьей стыдливостью. Хозяин этому только обрадовался и потер руки.