Опаленные души. Часть пятая: Преданность лжеца

– Я отошел на пару кварталов, но вернулся, когда увидел вспышки пламени, сэр, – спокойно ответил Натан бывший Гостфайер.

Ни единого мускула не дрогнуло на его лице. Клод Гостфайер окинул новое действующее лицо взглядом одного прирожденного лжеца, встретившего другого прирожденного лжеца. Чисто для понимания, радости в этом взгляде было мало… зато напряжения и змеиной осторожности хоть отбавляй.

– Верни мою тетрадь, – надулся мальчик.

– Он шпион, – холодно произнес Натан, деловито перелистывая отнятую тетрадь.

– Мы в курсе, – спокойно сказал Рэдсворд.

– Все в курсе, – так же спокойно подтвердил Теренс.

– Он всегда представляется шпионом при первой встрече с незнакомыми людьми, – пояснил сказанное Джордж.

Натан окинул присутствующих снисходительным взглядом, после чего закрыл тетрадь и убрал ее во внутренний карман формы. Клод надулся сильнее и полез отвоевывать отнятую тетрадку обратно.

– Он профессиональный шпион, – спокойно пояснил Натан, отталкивая раздраженного мальчика подальше.

– Вы думаете, что раз он мал, глупо себя ведет и сразу представляется шпионом, то он просто играет в шпиона. Но это обман, чтобы ослабить бдительность. Он пишет подробные доклады и передает их наверх. Он шпионит за вами, – максимально доходчиво дополнил бывший Гостфайер.

– Мы знаем, – так же доходчиво повторил Рэдсворд.

– Хотя, полагаю именно этот пункт знаем только мы, – задумчиво пробормотал Грин, после чего нахмурился.

– Стой, когда я стал причислять себя к мы? – уже гораздо более напряженно спросил самого себя Теренс.

Джордж почти машинально дернул рукой, пытаясь вырвать ее из захвата куклы. Лотти продолжала стоять и молча смотреть в пространство. Казалось, кукла сосредоточенно о чем-то размышляет, поэтому не участвует в происходящих событиях.

– Мама всегда говорила, что я должен быть честным мальчиком и говорить только правду, – уверенно произнес Клод, прикладывая руку к груди.

– Да ну? – полным сомнения голосом спросил Натан.

– Да, иначе я начну путать ложь с истиной и свихнусь как дядя Бойл, – совершенно спокойно сообщил Клод. – Ближе к смерти он начал думать, что он лягушка. Дядя прожил так три года и умер от голода и болезней, вызванных сыростью, – заговорщицки прошептал мальчик.

Натан и Габриэль молча посмотрели на смертельно серьезного маленького мальчика, смотрящего на них своими большими, невинными глазами.