Янтарь сквозь тернии

Тревожность овладела и городом, и страной, и всей частью континента, у которой была хорошая связь через телеграфные столбы и железные дороги.

Намерения врага не были ясны, перемещался он стремительно, разрушал бессмысленно и мог противостоять любому и технологическому, и магическому оружию.

Специалисты в области магии предполагали, что где-то в недрах армии призраков был спрятан живой человек. Кто-то бездарный, но при этом весьма могущественный. И возможно, если его убрать, что нависшая катастрофа сойдёт на нет.

***

Прогноз о двухдневном переходе тумана до Кристалл-Тёрма не оправдался: прошло уже четыре дня, а на окраинах было тихо, рунные сети не колебались, поезда доезжали до станций. Газеты начали писать, что туман повернул прямиком на север, к Балтийскому морю. Наверное, поиски будут продолжаться там.

На седьмой день ночью в три часа и пятнадцать минут впервые за тридцать один год с последней войны на территории Тевтонии колокола двух Кристалльных Башен начали звонить тревогу.

Амбер не проснулась. Её сон был очень крепок — либо же она не хотела снова возвращаться в реальность из-за такой ерунды, как объявление чрезвычайной ситуации.

Ольга и двое её детей не стали будить несчастную полоумную, которую всё равно из дома не вытащить. Может, оно и к лучшему: от неё никто не пострадает.

Накинув верхнюю одежду поверх ночных рубашек, напихав в карманы амулетов, камней с рунами, склянок с зельями, Петерманы, подобно остальным жителям города, высыпали на улицу, чтобы стражи порядка отвели их в относительно безопасные катакомбы.

Но на улице их ждали не стражи. В летней ночи, подсвеченной фонарями, леденяще белели хмурые воины в старинных доспехах и с мечами наголо — дружинники Володаря.

Смертельный туман разделился на рукава. На Кристалл-Тёрм налетел самый крупный отряд.

— О нет... — Ольга, стремительно бледнея, закрыла ладонями рот, когда их обступили. Ганс мягко взял мать за плечи, готовясь в случае чего увести её, а Гретель крепко сжала в кармане минерал-осколочник.

Однако дружинники не нападали. Они ходили туда-сюда и пристально вглядывались в людей, явно пытаясь что-то найти. Никто из них не разговаривал: тевтонийский язык был им противен, а их языка горожане не могли понять.