Смерть лишь начало. Дух-покровитель

Глава 23

      Вернувшись к огню, Рым увидел Тилу, девочку на пару зим младше него, засовывающую в огонь глиняную свистульку. Конечно же он не мог не заинтересоваться, ведь игрушка уже была обожжённой. Вот только спросить прямо у него почему-то не вышло. Вместо простого и понятного «зачем», он сказал:

          — Крепче она все равно не станет.

          — Я знаю, — дернула плечом девочка, попыталась удержать свистульку веточками, но те оказались слишком тонкими и уже горели.

          — Сама виновата, взяла бы палки потолще и все бы получилось, — возмутился несправедливым обвинением Рым.

          — А то бы я не догадалась, — фыркнула Тила.

          — Так чего не взяла? — резонно возразил он.

          — Нет их тут, — ткнула она пальцем в сторону кучи запасённых дров.

          Как не хотелось Рыму воскликнуть: «Да вот же они!» — но среди толстых веток, явно принесенных к костру от места строительства плотов, действительно не нашлось ничего подходящего.

          — Сходила бы в лес, — буркнул Рым, не желая признавать поражения.

          — Н-нет, — резко мотнула головой Тила, и сделала маленький шажок к костру.

          — Тру… — начал Рым, но тут дрожащая девочка обхватила ладошками тоненькие плечики, и он прикусил язык.

          Две белесые звезды шрамов, одна у локтя, вторая ближе к запястью, четко проступали на смуглой от загара кожи. Тила отвернулась от Рыма, прикусила губу и протянула ладошки к огню. «Какие у нее тоненькие пальцы», — удивился он, не зная, что делать. Словно специально налетевший порыв ветра заставил языки пламени взметнуться чуть выше, на старых, давно заживших буграх ран заплясали тени, разбудили почти истлевшие воспоминания прошлого.

          Рым не помнил того, кто дежурил в ту ночь у костра. Он был еще слишком мал, пять или шесть зим. Гам принес в пещеру огромного барана, а может быть и целого быка. Он и пара его помощников сумели совершить настоящее чудо — дотащить добычу по огромным сугробам. Племя пировало. Рым не помнил детали. Единственное, что четко сохранила его память — запах жаренного мяса. Казалось, он был везде и им пропиталось все.