Крещение Новгорода. Часть III

В Новгороде мы и найдём Вышеслава, и ты заберёшь у него свой меч.

Будислав ничего не отвечал и вообще не подавал никаких признаков жизни. Никита решил его не тревожить и продолжить беседу утром. Но утром, когда он пробудился ото сна, наставника рядом не было. Лишь пепел от костра и часть своей силы он оставил ученику. Нигде Никита не почувствовал его присутствия. Задерживаться было нельзя, и юный волшебник отправился в путь-дорогу. Никита всё никак не мог привыкнуть к своим новым чувствам, он словно был слепым много лет, а теперь прозрел.

Чародей ещё надеялся повидаться с Будиславом в Новгороде. Сейчас же, подпоясав свой балахон, он направился на своё мисто. Много времени прошло с тех пор, как он покинул свой дом. И всё же, Никита был уверен, что его старый товарищ – Добран позаботится о его семье. Мисто отчасти находилось на холме, отчасти у его основания, на побережье небольшой реки, здесь каждый день собирались мужчины из окрестных хуторов, а в особые дни – так каждый мужчина приходил сюда. Каждый куст, каждое дерево было здесь знакомо Никите. Ещё на подступах к мисту его приняли за чужака. Возможно, причиной тому стало одеяние странника, выдающее в нём чародея. Интересно, успели ли хуторяне подружиться с колдунами? Не успел Никита дойти до дома, как мужики уже обступили его со всех сторон. Кто с голыми руками, а кто с дубиной.

- Куда путь держишь, странник? – спросил кто-то хриплым голосом.

- Домой к себе иду, - отвечал Никита, - к жене, к дочери любимой.

- Где они живут? – снова спросил мужичок, который определённо не был знаком Кожемяке.

- Дом Никиты Кожемяки, - указал пальцем он.

- Никита! – послышался вдруг радостный голос в толпе. Это Добран расталкивал мужичков, пробираясь вперёд. Вскоре он оказался лицом к лицу с Никитой, окинул его оценивающим взглядом, да вдруг и обнял.

- Это сам Никита Кожемяка! – прокричал Добран, - живой! Вернулся, как обещал.

Но тут из толпы вышел и другой старый знакомый. По его сутулости и длинной бороде легко можно было признать Корнея Бороду.

- Никитка? – прищурился Корней, - ты как к нам, на погост или навсегда?

- Навсегда. Здесь мой дом, здесь мне и жить.

- Это теперь не тебе решать, а всему обществу, над которым я вождём поставлен. У нас теперь много новых людей, побитых богатырями и ополченцами под Песковым. Они разбежались, кто куда, мы их по-братски приютили. 

- Стало быть, богатыри теперь ваши враги, как и мои? – спрашивал Никита, разглядывая собрание в поиске знакомых лиц.