На закат от Мангазеи

На ногах вроде держался… А как добежала до леса и как стояла на его опушке помнишь? И кто стоял перед тобой?

  Иринья резко подняла голову и пристально глянула в лицо Макарину.

  - Если даже ты что-то видел, дьяк, это не значит, что это было на самом деле. И тем более это не значит, что ты понимаешь, что ты видел.

  - Я привык верить собственным глазам.

  - Здесь лучше забыть про эту привычку. Тебе кажется одно, а на деле это совсем другое.

  - Если не верить глазам, тогда чему же верить? 

  - Верь тому, что считаешь правильным.

  - Удобная позиция. Только вот как понять, что правильно, а что нет, если не понимаешь, что вокруг происходит? Пропавшие идолы, спящие по году бабы, дикарские легенды, теперь вот чудище из леса. 

  - Никакое это не чудище, - пробормотала Иринья.

  - А кто ж тогда?

  Иринья помолчала, прикусив растрескавшуюся от жажды нижнюю губу. Снаружи донеслись звуки лютни и хрипловатый голос Саргута стал громко выводить что-то заунывное.

  - Неважно, - сказала. – Лучше пить подай. Вон бадейка у стены, с ковшиком.

  Макарин набрал воды из деревянного ведра, поднес ковш к ее губам. Иринья жадно выпила, обливаясь и захлебываясь. 

  - Это тот, кто поможет мне найти отца, - сказала она, отдышавшись. – Если тебе нужен караван, ты будешь делать, что я скажу. Без меня тебе его не найти.

  - Больно много на себя берешь, - тихо отчеканил Макарин.

  - Э, дьяк, - усмехнулась девка, - Можешь забыть здесь про свои чины и должности. В лесу да пустошах они ничего не значат. Это тебе не Москва. Хочешь караван отыскать – слушай. Не хочешь – не заставляю.

  - Ты не в том положении, чтобы указывать. Сгниешь тут в сарае, никто и не узнает.

  - Ничего ты, дьяк, не знаешь о моем положении, - сверкнула она глазами. – Не ты, так другие мне помогут. Но тогда этим другим и идол достанется.

  Красная пелена вдруг нахлынула перед глазами, гнев поднялся из темных глубин, чего с Макариным уже давно не бывало. Он схватил наглую девку за горло, прижал к столбу, поднимая вверх, слыша, как она хрипит и чувствуя, как сотрясается под его пальцами яремная вена.

  - О, а ты действительно любишь делать бабам больно, а, дьяк? – просипела Иринья.