На закат от Мангазеи

 

  Хоэр под вопли и крики протащил его за волосы к ближайшему столбу, поднял толстяка на ноги, прислонил. Затем повернулся к толпе дикарей, проорал что-то на ярганском наречии и поднял руку. В его пальцах блеснул красным сполохом круглый камень, и все ярганы на площади вдруг повалились на колени, забормотали, вдавливая лбы в землю.

  Хоэр медленно, будто красуясь, обошел кругом столб с князем. Ассан пытался стоять прямо, но у него это плохо получалось.

  - Видишь, князь, - вкрадчиво сказал Хоэр, и его голос разнесся в наступившей тишине по всей поляне.

- Так бывает, когда обманываешь союзника. Так все теряешь. Дом. Семью. Жизнь. Целый город заплатил за твою неверность.

  - И ты мне что-то говоришь о неверности, шавка подзаборная?

  Голос Ассана был слаб и еле слышен. Кровь текла у него изо рта ручьем, не переставая.

  - Ну, зачем такие оскорбления? Будем разговаривать вежливо.

  - Вежливо с тобой будут разговаривать, когда поймают.

Ты взял один город. А у нас их десятки. И каждый из них скоро будет знать, что случилось, и кто виноват. И тогда я тебе и твоим безмозглым шакалам не завидую. Умирать вы будете долго.

  Хоэр расхохотался.

  - Уважаю! Уважаю твое несломленное стремление корчить из себя князя, даже стоя у жертвенного столба. Но ведь ты можешь облегчить свою участь, просто ответив мне на простой вопрос, - он взял князя за ворот и притянул его к своему лицу: - Где.

Моя. Женщина.

  Ассан попытался плюнуть ему в морду, но кровавая слюна повисла на подбородке.

  - Зря, - сказал Хоэр, отстраняясь. - Ты ведь знаешь, что рано или поздно я все узнаю. Да и какой смысл тебе скрывать? Зачем тебе моя баба? Тем более сейчас.

  Князь продолжал молчать, и Хоэр некоторое время пристально вглядывался в его глаза.

  - Ладно, - наконец сказал он. – Не хочешь говорить добровольно, придется заставлять.

  Он отошел от столба, посмотрел вверх, туда где на вершине холма догорал княжеский терем.

Махнул кому-то рукой. 

  Сверху, сквозь гул ярганской толпы, стоны пленников и треск пожаров, донесся мерный скрип, будто там вдруг заработал огромный якорный ворот.

  - О, нет, – в отчаянии прошептал Саргут и закрыл лицо руками.

  С вершины холма, по отвесной стене, спускали на веревках большой деревянный истукан, что стоял раньше во дворе терема.