На закат от Мангазеи

– Власть мне не ты давал, и не тебе ее забирать.

  Троекуров рассмеялся.

  - Москва далеко, тут приходится рядить по обстоятельствам. Нежто не помнишь, как нас перед службой напутствовали? Ежели что случится с кем из воевод, оставшийся берет на себя полноту ответственности. Вот с тобой и случилось. Виданное ли дело, целый воевода в плен к дикарям угодил. Живой!

  - Как видишь, я уже не в плену.

  - Это уже не важно, - отмахнулся Троекуров. – Твои казачки, сидя в разбойном городище уже не знали куда податься.

Еще немного и примкнули бы к этим, - он махнул рукой в сторону лодьи. – И тогда тебя пришлось бы судить за измену. Скажи спасибо, что я вовремя явился. 

  - Врешь, Троекуров! Мои люди никогда… 

  - А кто это? – громко перебил его Макарин, увидев, что трясущиеся руки воеводы уже тянутся к самопалу.

  Троекуров посмотрел на Макарина так, будто только что заметил.

  - Это? Воры. Надымские сидельцы, чье местное городище вы захватили. Они ушли на свой разбойный промысел аккурат перед вашим нападением.

А потом вернулись. Тут-то я их и приметил. Гнался за ними аж со вчерашнего утра, пока они на мель не сели. Пушка одна и ядер мало, а то бы мы давно с ними управились. 

  - Трус, - шепотом процедил Кокарев. – Боится рукопашной. Слизень.

  - А что у тебя, дьяк? – вежливо спросил Троекуров. – Продвигается расследование?

  - Не так быстро, как хотелось бы.

  - Ты меня сильно удивил, когда отправился внезапно в пустоши.

Государевы люди так не поступают.

  - Необычные дела требуют необычных мер. Как ты узнал, что нас в плен взяли?

  - Сорока на хвосте принесла, - улыбнулся Троекуров. 

  - И я даже знаю, что это за сорока, - сказал Кокарев и показал на одного из толпившихся позади Троекурова стрельцов. – Горелый, иуда! Уже серую форму напялил.

  Макарин с трудом узнал в шуплом темнолицем стрельце виденного им однажды казака. Тот пытался держаться позади и не смотреть на своего бывшего начальника.

  - Не трогай Горелого, - сказал Троекуров. – Он выполнил свой долг, когда сообщил мне о вашем пленении. 

  - А разбоя того в городище тоже ты убил, а, Горелый? – крикнул Кокарев. – Боялся, что я узнаю, как ты с ворами брагой торгуешь? Кто твои подельники, вражина?

  - Ничего не знаю, - пискнул Горелый. – Никого не убивал!

  Троекуров покачал головой.

  - Вот ведь какой бардак у тебя в отряде был, Григорий Иваныч.