На закат от Мангазеи

Паруса были спущены, и с холма было видно, как прячутся за высокими бортами с десяток человек в темных потрепанных одежках.

  Между лодьей и морем, с обеих берегов протока, тянулась редкая цепь всадников в серых полевых кафтанах и отороченных мехом высоких шапках. Даже на таком расстоянии было слышно, как всхрапывают кони. Всадники сидели прямо, как на смотре, придерживая притороченные к седлам длинноствольные ручницы.

  - Наши, да не совсем, - пробормотал воевода и сделал шаг назад.

  Перед цепью всадников виднелись плоские грузовые нарты, запряженные в двух тяжеловозов.

На нартах блестел медью ствол пушки. Пушкарь поднес запал и тут же скорчился, прижав плечи к ушам. Снова грянул выстрел, нарты содрогнулись, присели от страха тяжеловозы. Ядро просвистело над берегом и с треском вломилось в борт лодьи, разбрызгивая щепу. 

  - Уходим-ка подобру-поздорову, - сказал воевода. – Мне надо подумать.

  - Поздно, - ответил Шубин. – Нас заметили.

  От выстроенного на берегу отряда отделились пятеро и теперь рысью двигались к ним.

Четверо из них отстали, а один, в темно-зеленом, некогда роскошном, а теперь сильно потрепанном камзоле, на низкорослом татарском мерине, вырвался вперед. У подножья холма он осадил лошадь, снял соболью шапку и поднял седую голову.

    - На ловца и зверь бежит! – крикнул он. – Хорошо ли себя чувствуешь, Григорий Иванович?

  Кокарев долго молчал, кусая губы, прежде чем ответить. Потом заорал в ответ:

  - Твоими молитвами как всегда замечательно, Иван Михалыч!

  Воевода Троекуров обернулся, поднял руку, и только тогда отставшие мангазейские стрельцы подъехали ближе.

 

  - Не ожидал тебя здесь встретить, - громко сказал Кокарев. – Обычно ты за ворота глаз не кажешь.

  Троекуров пожал плечами. Мерин под ним стоял неподвижно, будто каменный, опустив голову в ягельную пену. 

  - Сперва ты покинул город, потом бросил своих казаков, угодив в плен. Мне пришлось вмешаться.

Твоих казачков без надзору лучше не оставлять.

  Кокарев тихо выругался.

  - Что ты с ними сделал, Троекуров?

  - Да ничего особенного. Нашел у воров в городище, где ты их оставил. Отправил под конвоем в Мангазею. Даже оружие не забирал. Парочку особо рьяных, конечно, придется в поруб посадить, но остальные продолжат службу. Под моим началом. Твои казачки теперь не твои, Григорий Иваныч. 

  - Не имеешь права! - прорычал Кокарев.