На закат от Мангазеи

Хадри пропустил Иринью вперед на сходни, а сам с трудом затащил на лодью объемистый тюк с припасами.

  - А где Шубин? - спросил Кокарев.

  - К лодке спустился, - ответила Иринья. – Снарягу забирает. Обещал скоро догнать. 

  - Если задержится, ему придется до нас вплавь добираться, - сказал воевода и кивнул на море. 

  Только сейчас Макарин заметил, что волны уже подобрались вплотную к стрелецкой цепи. Начинался прилив. Вставший поодаль Троекуров махнул рукой, что-то прокричал стрельцам, и те медленно тронулись в сторону возвышенности.

 

  Иринья, проходя мимо Макарина, посмотрела ему в глаза и прикрыла лицо краем платка почти до переносицы.

  - Девка пусть идет в казенку, дверь закроет и без особой необходимости не высовывается, - тихо распорядился воевода. – Не хватало еще, чтобы ее опять какой-нибудь вор узнал. А самоеду дай в руки пару самопалов и пусть с разбоев глаз не сводит. И сам будь настороже.

  Макарин кивнул, проводил Иринью до носового помещения, спиной чувствуя ошалелые взгляды пятерых оставшихся разбоев, закрыл за ней скрипучую щелястую дверцу.

  - Не место тут бабе, - вкрадчиво проговорил пегобородый, заступив ему дорогу. – Насчет бабы мы не договаривались.

  Макарин, не отвечая, отодвинул его ладонью.

  - Баба непогоду притягивает, - просипел кто-то из разбоев. – Ты, Сокол, сам глянь на небо, видишь же - Нум ярится, жертву требует. Прямо к морским чертям в лапы сейчас пойдем.

  - Ша, братишки, - пегобородый Сокол поднял руку.

– Я понимаю ваше негодование и тоже чувствую себя немного обманутым. И уже начинаю жалеть о нашей с тобой сделке, воевода.

  Один из разбоев привстал и, кряхтя, вытащил из-за пояса потемневший от времени и холода кинжал. Макарин придвинулся ближе к борту, нащупал ручницу и услышал, как устроившийся на корме Хадри заскрипел колесцом самопала.

  Воевода шагнул вперед и усмехнулся.

  - Так значит ты и есть тот самый знаменитый атаман Сокол? Гроза купчин и людей промысловых.

Казаки мне сказывали, будто ты на приступ, не склоняя головы, идешь. А теперь, стало быть, какой-то юбки испугался.

  - Война войной, а морские приметы уважать надо. Одно дело пули, другое дело боги. С богами я не воюю. 

  - Никто тебя с богами воевать не заставляет. Знай, отмели обходи и дорогу показывай. 

  - Ты даже не сказал, какую дорогу тебе показывать. Чует мое сердце, не понравится мне эта дорога.