На закат от Мангазеи

Пятерка самоедов бегом загоняли оленей к выходу, где виднелись несколько распряженных нарт.

  - Быстрые дети, - довольно сказал Хадри. – Скоро все узнают.

  - Что узнают?

  - Враг близко. Враг с юга, враг с моря. На войну идти надо.

  Макарин повертел в руках рыбину. На ее мерзлой чешуе виднелись нанесенные углем знаки. 

  - А это что?

  - А это письмо. Чтобы другие поверили.

  - Какие другие?

  Хадри страдальчески скривился, явно пытаясь подобрать слова, но ничего не сказал, а Макарин не стал настаивать.

  Снова потянулись бесконечные заснеженные равнины, испещренные частыми ледяными полосами, где совсем недавно текли бесчисленные речки. Иногда нарты выносило на широкие обледеневшие поля, посередине которых еще виднелись дымящиеся проталины темной воды. Снега становилось все больше, и оленей часто заносило в сугробы, из которых они выбирались с большим трудом. Хадри старался выбирать дорогу по твердому насту, но было заметно, что если он и был в этих местах, то довольно давно.

Вокруг не было никаких заметных ориентиров, никаких гор, больших холмов или отдельно стоящих деревьев.

  - Ты точно знаешь куда ехать? – спросил Макарин.

  Хадри обернулся, безмятежно улыбаясь, и ничего не ответил. Только огрел оленей шестом сильнее, и те возмущенно заверещали.

  Через какое-то время они въехали в странную ложбину, со всех сторон окруженную рыхлыми сугробами, Хадри остановил нарты и забрал рыбину.

  - Тут тихо надо, - прошептал он.

– Сидеть нарты и ничего не делать.

  Видимо, слово «тихо» распространялось только на Макарина, потому что сам Хадри выпрямился во весь рост и громко заорал. 

  Эхо заметалось по ложбине, увязая в искрящемся снегу. 

  Сугробы зашевелились, заскрипели, осыпаясь, взорвались изнутри, подняв в воздух белую взвесь. Со всех сторон из-под снега полезли фигуры в мохнатых шкурах, окружили нарты, выставив перед собой длинные палки с привязанными к ним костяными ножами.

  Хадри стоял неподвижно, держа в вытянутой руке задубевший рыбий хвост.

И также молча стояли вокруг воины. Синие узоры покрывали их лица, шкуры были грубой выделки, без обычных самоедских украшений и узоров. 

  Прошли долгие тихие мгновения, прежде чем в дальнем конце ложбины, послышался скрип приближающихся шагов, и из-за поворота медленно вышел старик в бело-желтой шубе. С пояса его свисали костяные фигурки, голову прикрывал череп длинномордого зверя.