На закат от Мангазеи

  - Нет, - сказал Хадри и, схватив дьяка за рукав, поволок его в другую сторону.

  У реки он остановился. 

  - Вот.

  На мокром песке четко выделялась цепочка глубоких следов, уходящих вдоль реки вверх по течению. 

  - Тут Шубин, - сказал Хадри. – Его пимы. Сапоги.

  Следы были странные, носки глубже вгрызались в песок, чем пятки, будто Шубин тащил за собой что-то тяжелое.

  - Здесь только одни следы, - сказал Макарин. – Шубин был один?

  Хадри помотал головой.

  - Лодка. Шубин тащил лодка. Они ушли вверх.

  Течение на реке было сильным, и Макарин будто воочию увидел, как Шубин, поняв, что на веслах реку не преодолеть, тащит ее за собой на веревке, а оставшиеся на лодке отталкиваются веслами, чтобы не сесть на мель. Стало быть, они как-то умудрились позаимствовать у разбоев тот баркас, что был на лодье. То ли сбежали, то ли договорились. 

  - Сколько времени прошло? Следы свежие?

  Хадри пригнулся, разглядывая.

Потом развел руками.

  - Мало. Много.  

  - Ладно. Надо догонять.

  Макарин снова глянул на море, туда где виднелся парус разбойной лодьи. И только сейчас заметил, что парус был не один. Остальные три разбойных корабля приближались к первому, но были еще далеко. А еще дальше, у горизонта, клубились в лунном свете тяжелые облака, и Макарин сперва подумал, что это остатки бури, но чем дальше он смотрел, тем больше ему казалось, что он различает на этих облаках темные узоры.

Морду зверя с выпученными глазами.

  - Ходу! – крикнул он, запрыгивая в нарты. – Скоро здесь станет тесно.

  Олени неслись вдоль реки, огибая плавни и заводи. Иногда приходилось сворачивать дальше в пустоши, чтобы не увязнуть в мокром песке. Скрипели полозья, завывал ветер, пел Хадри, и снова на небе то тут, то там полыхали сполохи местных богов. 

  Макарину уже начинало казаться, что эта бесконечная ночь никогда не кончится, но небо наконец посерело, исчезли звезды, и поднялся из-под земли мутный удушливый туман.

Теперь им приходилось ехать медленно, почти шагом, чтобы не пропустить очередной поворот реки, которая петляла, будто раненая змея. Хадри часто останавливался и ползал по берегу в поисках только ему одному понятных следов. А Макарин при каждой такой остановке спиной чувствовал, как далеко позади высаживаются на берег полчища дикарей и движутся вслед за ними.