На закат от Мангазеи

Решите как-нибудь без меня, что за бог вам нужен и где он должен стоять. А потом приходите. И про ярган не забывайте. У них наверняка своя точка зрения. Отличная от других. 

  Ассан сплюнул и резко развернул коня, так что тот даже захрипел.

  Полосатый юграк огрел оленей шестом и укатил первым.

  Только маленький дикарь задержался и сказал:

  - Народ Мга никуда не уйдет. Край Мира теперь наша земля.

  С резким свистом пронеслась стрела, влетела в снег рядом с дикарскими нартами, дрожа серым оперением.

  Воевода отскочил, обернулся.

  Над пещерой по всему склону заснеженного холма стояли десятки воинов в черных малицах. Синим были разукрашены их лица. И дрожала спущенная тетива у одного из них. 

  - Это запретная земля, человек мга, - сказал стоящий ниже всех старик в желто-белой шубе с костяными фигурками на поясе. – Здесь никто никогда не жил. И никто никогда жить не будет. Это место старого народа. Уважай древних.

  - Древние ушли и больше не вернуться, - огрызнулся мга.

  - Значит здесь вы умрете.

  - Гха! – презрительно воскликнул дикарь и умчался к своему племени на детских санках.

  Старик спрыгнул вниз и прихрамывая подошел ближе.

  - Люди Белого Царя. Вы умудрились разворошить гнездо болотного гнуса. И теперь будет очень трудно вернуть все обратно. За вас просил великий шаман, и только поэтому вы еще живы. Род Ледяного Медведя поможет вам. И больше никогда вас здесь не увидит.

  Он прошел мимо воеводы, мимо потухших костров и вслед за ним спустились с холма, потянулись дальше вразнобой его воины.

  - Э! – воскликнул Кокарев. – Куда же вы? Если помогать, так стойте здесь, вместе с нами.

  - Мы не можем смотреть в лицо Неназываемому, - ответил старик не оборачиваясь. – Поэтому будем внизу.

  Они спустились к подножию, развернулись редкой цепью, сели прямо на снег, разложив перед собой оружие. Двое воткнули в сугробы позади линии обороны два гибких шеста, и затрепетали на ветру маленькие красные флаги.

  - Знамена войны, - пробормотал Шубин. – Давненько я их не видел.

  Подошел непривычно серьезный Хадри и о чем-то долго говорил Шубину, пока тот молча не кивнул. Тогда Хадри закинул на плечо тюк с оружием и начал спускаться вниз.

  - Говорит, что хочет быть со своим народом, - сказал Шубин. – Его можно понять. Он же почти изгой. Даже Неназываемого собственными глазами видел.