На закат от Мангазеи

Мы будем рады.

  Он похлопал хореем шею ведущего оленя. Упряжка стронулась с места. Сидящая позади Иринья обернулась, и Макарину показалось, будто сверкнула у нее в глазах былая усмешка. Но, наверное, только показалось.

  Макарин остался один. Запряженный в нарты олень рыл носом снег в поисках ягеля. Тусклое солнце почти скрылось за горизонтом, и снова выползли наружу побитые небесные боги. Теперь их сполохи были медленными и еле заметными, будто умирающими. Он взял оленя под уздцы и повел вниз, туда, где змеился между холмами провал, тянущийся от круглой ямы.

  Здесь не было снега, и не было мягкой земли. Были только камни и твердая, будто выжженная порода. В десятке шагов от расщелины олень зафырчал и попятился назад. Макарин закинул поводья на голый остов корявого деревца, и пошел дальше.

  Все сильнее пахло серой, и все гуще был струящийся под ногами слоистый туман. 

  Он подошел к провалу, сразу узнав по рытвинам от полозьев то место, где висели совсем недавно и так давно нарты с привязанной к поручням Ириньей.

  Заглянул вниз.

  И ничего не увидел. Темная расщелина была затянута белесым дымом, и не было далеко внизу ни пылающего огня, ни разрушенного города, ни стен с треугольными зубцами.

  - Не упади вслед за богом старого народа, большой белый начальник, - послышался сзади скрипучий голос.

  Макарин обернулся.

  Невдалеке стоял крупный белый олень с ленточками на рогах.

  Дед, старый колдун, Вылезший из Ямы, стоял рядом с нартами. Теперь он не был похож на скособоченного дикаря. Не было на нем шаманских одежд, рогатого шлема, и не свисали бахромой фигурки и сушеные кости. Только лицо все также полностью закрывала маска с темными завитками, напоминающими маленькие водовороты.

  Черная монашеская сутана скрывала его тело, и тихо стучали четки, собранные из плоских зеленых камней.

  - Решил все-таки не отдавать новую погремушку князю Мстиславскому? – спросил колдун голосом монаха-отшельника из башни с Края Мира. – Мудрое решение. Думал, тебя на это не хватит. А старому прохвосту все равно уже ничто не поможет. 

  - Монах… - прошептал Макарин.