На закат от Мангазеи

 

  Было уже темно, неподалеку чернела расщелина, и фыркал рядом олень, тыкая мордой в замерзший ком ягеля. Никого больше не было, и не было следов на снегу.

  Макарин долго откашливался, выдавливая из себя желчь. 

  Потом забрался в нарты, нашел висящую над горизонтом яркую звезду и направил оленя туда, где медленно бродило по небу умирающее северное сияние.

ЭПИЛОГ

  В Тобольск он добрался только по весне, спустя полгода березовской стужи, вечной пурги и тесных домов, занесенных снегом по крыши.

Первый же караван увез его по вскрывшимся рекам на юг, к теплу и солнцу.

  Потом долго пришлось сидеть у тобольского воеводы на подворье, помогать в делопроизводстве. Иногда вылезать в окрестности и расследовать запутанные дела, если просили. И ждать. Ждать, когда соберется военный отряд, способный пробиться сквозь многочисленных воров и разбежавшихся наемников, которыми кишели сейчас все ведущие на закат дороги. 

  Из Москвы доходили смутные слухи о постоянных столкновениях между ляхами и ополченцами.

Поговаривали о голоде и людоедстве среди запертых в Кремле. Боярская дума еще рассылала предписания, но они мало кого волновали.  Города уже давно списывались между собой, минуя столицу. Делились сведениями, планами и совместно решали, как жить дальше. 

  Однажды холмогорский купец, привезший письма от воевод Архангельского городка, рассказал, что в начале лета на мезенский берег вынесло лодку с двадцатью полумертвыми немцами. Изможденные посеревшие люди с обмороженными конечностями поведали о трех больших кораблях, затертых льдами далеко на востоке.

О лютой зиме, вечном мраке, болезнях и чудовищах, унесших две сотни человеческих жизней. Даже в таком потрепанном виде, выжившие мало походили на купцов и напоминали скорее потерпевших жуткое поражение ландскнехтов, поэтому воеводы не поверили байке про торговую экспедицию. Немцев быстро погрузили на отходящее в Голландию судно и отправили домой, чтобы они одним своим видом доказывали опасность и бесполезность походов на крайний север.

  Только осенью Макарин наконец перевалил через Каменный Пояс и добрался до центральных земель. Длинный караван почти два месяца плелся под охраной сотни стрельцов от Соли Камской через Устюг и Ярославль, постоянно отстреливаясь от наседающих разбоев и со страхом ожидая появления более многочисленных врагов. Говорили, что некоторые разбойные отряды насчитывали тысячи человек и даже имели конницу и пушки.