Дело земли

Вам ли, потомку Солнца, пугаться созданий ночи?

— Такой туман! И так холодно!

Хиромаса почувствовал вдруг, как в его сердце проникает страх. Как живот пропитывается ужасом, подобно ткани, вбирающей в себя туманную влагу.

— Не отсырела бы тетива, — сказал он вслух и, достав шелковый провощенный шнур из рукава, натянул его на лук-оюми.

Выбирая лук на эту ночь, Хиромаса колебался между оюми и коюми. Второй, конечно, был предпочтительней, если нужно преследовать врага. Но, с другой стороны, Хиромаса прекрасно понимал, что ему уже не двадцать и даже не тридцать.

Гоняться за оборотнем он не собирался — судя по рассказам Райко, тут требовалась прыть, превосходящая человеческую. Стало быть, его нужно убивать, валить на месте — а для этого коюми требует такого натяжения, на какое он, возможно, уже не способен. Что ж, если преследовать он не сможет — лучше брать большой лук и длинные тяжелые стрелы — какими при известной удаче и голову оторвать можно.

И наконечники этих стрел гостя удивят.

Неприятно. Потому что они не из меди и не из железа, а — по совету Сэймэя — из совсем иного металла. Не чистого, иначе бы они плохо годились для боя, но все же его достаточно, чтобы ранить они. Те, кто берет силу от луны, ей и подвластны.

Страх кипел в воздухе как похлебка в котелке. На месте призрака, Хиромаса бы и не стал являться сам. А вот ночей этак с десять понапускал бы туману, позаливал бы все щели липким ужасом… не давая никому уничтожить источник — и все бы сладилось само.

Даже не через десять ночей, через пять.

— Государь Рэйдзэй! — послышался свистящий шепот из-за перегородки. — Государь Рэйдзэй! Тепло ли вам на моем ложе?

Хиромаса зажмурился, чтобы не давать голосу сбить себя с толку. Когда смотришь на туман — кажется, что голоса слышны со всех сторон, а на самом деле…

— П-податной министр… — пролепетал юноша.

— Государь Рэйдзэй, скоро вы взойдете на иное ложе. Там будет совсем холодно…

«Наверху!» — Хиромаса вскинул лицо и заметил движение.

Кем бы ни был этот призрак податного министра — а перемещался он по потолочным балкам.

Ноги дрожали, но руки — сказалась привычка к частым упражнениям — были верны. Хиромаса выстрелил на звук. И судя по следующему звуку — попал. Не в балку ударилась стрела, не туман прорезала. И не стонет так туман, даже колдовской.

— Государь Рэйдзэй, — почти провыл голос… — не будет вам защиты…

Сейчас он нападет, подумал Хиромаса, не станет ждать второй стрелы.