Дело земли

— Нас, стало быть, больше, чем надо. Эй, Цуна, пробегись-ка по дому, да собери всех баб в ближней комнате. Что-то мне за них беспокойно…

Кинтоки был прав, конечно — нечисть, как они выяснили утром, страшно мстительна. Но вот что нападающих всего трое — это Кинтоки больше подбадривал себя и друзей, чем сам верил в преимущества их положения. Хотя защитники сражались изо всех сил, ни один из людей-пауков не был убит, а как на них все заживает — самураи уже знали. Сейчас залижут раны — и снова на приступ… А люди — устают.

И их можно ранить или убить.

Но все-таки у врага что-то не получалось. Если дело дошло до драки — значит у них тоже все плохо.

Туман вдруг расступился — и в просвете показалась девица, вся одетая в белое, как сабурико; легкая, как лунный лучик.

— Она, — Садамицу шумно сглотнул. Урабэ натянул лук и выстрелил. Он умел стрелами снимать головы — но девица ловко отбила стрелу одним взмахом белого рукава.

— Отчего вы противитесь мне? — спросила она. — Я желаю вашему господину лишь добра.

— Оттого, — сказал Кинтоки, — что он твоего добра не желает.

— Позвольте ему самому сделать выбор: захочет он испить моей крови или нет…

— А потом язык и мужские причиндалы ему долой, — фыркнул гигант. — На кой пес сдалось такое бессмертие?

— Быть супругом богини — вовсе не то, что быть ее слугой, — улыбнулась девица.

— Вот пусть он сам встанет и сам скажет, что выбрал жену. Тогда пропустим.

— Он не встанет, пока этого не захочу я.

— Посмотрим, — сказал Урабэ, откладывая лук и берясь за меч.

— Если он тебе нужен — ты должна будешь переступить через наши трупы для начала.

— Я переступлю, — улыбнулась женщина.

И в ответ ей пришел с неба высокий, за пределом голоса, почти за пределом инструмента, веселый звук древнего боевого напева.

Свиток 6. Минамото-но Райко познаёт сердце Будды, господин Тада-Мандзю получает желанный пост

Темнота была настолько плотной, что облегала лицо и тело. Когда Райко вдыхал ее, он чувствовал даже не запах, а вкус.

Оглядываясь, он видел вход какое-то время — но свет совсем не проникал внутрь, даже на ладонь от входа не падал.

Райко пробирался ощупью вслед за красавицей, его пальцы погружались в глинистые, влажные стены, пронизанные корнями; по его лицу проскальзывало иногда что-то легкое, тонкое, как шелковые нити или женские волосы, несомые навстречу теплыми токами воздуха.

Тут все неправильно. Тут не должно быть зла.