Кузнец

Точно решат, что я одержимый. Инквизиции в богоспасаемом отечестве, к счастью, не обнаруживается, но жить в статусе убогого очень не хочется. Или просто прибьют из человеколюбия и будущих идеалов гуманизма, чтоб не мучился напрасно. Не хочу. Я тут уже больше часа рефлексирую. А толку не просто чуть - честно скажем, никакого толку. В любом случае, стоит играть по тем правилам, которые имеют место быть. Действовать надо. Как там сказала моя недоброшенная любовь: никакого другого раза нет…

Телеги располагались на поляне, окруженной плотной стеной деревьев.

В темноте не разглядишь: ели, сосны, кедры? Рядом горели два костра, яркими пятнами выделяясь на фоне подступающей темной массы тайги. У одного собрались человек десять мужиков. Тоже одеты не в Версаче. Как это называлось-то?.. Порты, кафтан и шапка. Не. Шапка, колпак у того, что справа и у, как его, Макара. А у этого, который над котелком колдует? Кажется, лесовица. Не иначе, охотник. Вон сзади нашито, чтобы за ворот мошка не забивалась, да хвоя не падала. Сидят, балагурят о чем-то. Временами в сторону моей телеги поглядывают. А запах от их котелка… У меня аж в желудке заурчало. У другого костра собралось едва не в два раза больше народу. Но, народ другой. Местный. А кто именно - шут их знает. Сибирских-то народов было море. Кто-то с русскими воевал, а кто-то союзничал. Эти, видимо, союзники или подданные; тут не поймешь. Те молча сидят кружком. На огонь смотрят. У них тоже на костре что-то готовится.

Так, а я? Попробовал в темноте осмотреть себя.

Почему-то я ожидал, что моя внешность - да и одежда - осталась прежней. Все же очень не хочется расставаться с иллюзией, что сейчас я зажмурюсь, и все станет, как прежде. На худой конец, появится медсестра со успокоительным в шприце. Похоже, что как прежде не станет. Тело явно чужое, непривычное. Все в царапинах, измазанных какой-то противной маслянистой мазью. Лицо поцарапано. Ребра вроде бы целы.

Я поднял руку. Ничего себе! Ручища была огромной.

Мозолистая ладонь, явно привыкшая к топору, главному сибирскому инструменту, да и к оружию. Мои настоящие руки, которые из прошлой жизни, тоже на руки британского денди не похожи, но здесь другое. Такой ручищей гвозди гнуть, подковы. Одет как все. Ну, как те, что у костра: порты, сапоги. В Сибири с лаптями делать нечего. Сверху рубаха подпоясана кушаком, и какая-то роба, суконная вроде. Как это называлось? Не помню. Пусть будет кафтан. Оценивающе оглядел себя.